– Почему она еще спит!? – вернувшись с подносом, на котором стояла большая чашка с теплым чаем и лежал градусник и какие-то таблетки, возмутилась Юля.

– Я что-то боюсь ее будить, она бредит. Давай скорую подождем? Вдруг мы ей только хуже сделаем? – просил Юлю Павел, так словно он сейчас не ее отец, а как минимум младший брат.

– Скорая такая скорая, что будет тут только через час! Нужно дать ей жаропонижающее, а для этого ее нужно разбудить! – объясняя отцу что к чему, Юля поставила поднос на тумбочку и стянула с Василисы одеяло; – Переодеть ее надо. Ты ее раздевай, а я сейчас свою пижаму принесу. – Юля опять покинула спальню, не успел Павел даже возмутиться.

– Раздевай! – передразнив дочь, Павел стянул с Василисы носки.

Ему, конечно, очень хотелось раздеть Василису, но немного в другой обстановке и для других целей. А пока выходило так что уже во второй раз он видит ее в нижнем белье, только чтоб переодеть в сухое.

Павел потянул Василису за щиколотки, заставляя ее выпрямится и лечь на спину. Она потянулась, Павел замер, уже стоя коленками на кровати, вглядываясь в Васино красивое личико.

– Ты меня будешь раздевать или нет!? – не открывая глаз, но подняв руки кверху чтоб Павлу было удобнее снимать платье, серьезно спросила Вася.

– Ты не спишь!? Как ты себя чувствуешь? – встрепенувшись спросил Павел.

– Сплю. Плохо. – отчеканила Вася.

Павел не мог понять, бредит Василиса или нет. Хотя какой это может быть бред, если отвечает она логично, в тему. Может она спит и разговаривает во сне? Павел побежал пальцами вдоль ее тела, собирая гармошкой подол ее платья и спросил, дойдя ровно до талии;

– Васенька…, а я тебе нравлюсь? – очень вкрадчиво, веря, что, будучи во сне она не соврет.

Но она промычала что-то невнятное, зато в спальню вновь вернулась Юля и расставила все точки над и.

– Развлекаешься? Я тебя ее раздеть просила, а не пытать! – она оттолкнула отца, и сама стянула с Василисы платье, тут же начала одевать пижаму, успокаивая по ходу бурной деятельности Павла. – Нравишься ты ей! Нравишься! Градусник дай! – она протянула руку, и он вложил в нее градусник.

– Тридцать девять градусов. Надо будить! – померив температуру сделала заключение Юля и тут же не стесняясь, и не осторожничая как ее отец, взяла Васю за плечи и хорошенько встряхнула.

Василиса очнулась, присела и вполне осознанно посмотрела на Павла с Юлей, но при этом спросила;

– Что вы тут делаете? – очевидно она не помнила, что уже не у себя дома.

Но ей никто не ответил, Юля, не теряя времени кинулась к лекарствам, а Павла же интересовало ее самочувствие.

– Васенька, как ты себя чувствуешь? – садясь на край кровати спросил ее он.

Вася огляделась и окончательно поняв, где она, ойкнула.

– Голова болит, а что случилось? – спросила Василиса, проглотив протянутую ей таблетку.

– Ты заболела, мы тебе скорую вызвали. – поглаживая ее ножку словно уговаривая ответил Павел.

– Какая скорая?! Я просто спала! – возмутилась Василиса, поглаживая ноющую шею.

– У тебя температура под сорок. И ты не спала, а бредила и кое кто тебя тут даже пытал. – хохотнув Юля подала Василисе чашку с едва теплым чаем.

– Доча! Может ты пойдешь скорую встретишь!? – с нажимом спросил Павел, явно намекая что она болтает лишнее.

Оставшись с Василисой наедине, в ожидании скорой помощи, Павел наконец то решился заговорить. Что за детский сад в конце то концов!? Спрашивал он сам себя, нервно потирая затылок. Его пульс прилично ускорился еще с того момента как Юля вышла, хихикая за дверь, ладони вспотели. Он так и сидел на краю кровати, опустив глаза, глубоко вздохнув начал наконец говорить.

– Василиса, а как ты смотришь на то, чтоб переехать жить к нам? – задал этот тяжелый вопрос, под конец только подумав, что время задавать его не особо удачное.

– На время ремонта я могу у тетки пожить! – отпив добрую половину чая хитря ответила Василиса.

Она уже отлично поняла, что имеет в виду Павел, не понимала только, чего он мнется как школьник. Почему просто не скажет все как есть, ведь уже вроде бы начал еще там у нее в квартире. Сам ее поцеловал, она на этот поцелуй с удовольствием ответила и что же тогда!?