— Вот! Один из ее агентов проник на кухню и подсыпал. О, эта ужасная…

Голова Элены дернулась, Аэрилин сжала ее волосы.

— Что…?

— Ты меня травила, Элена?

— Я бы ни… ай! Редко, — призналась она, когда Аэрилин потянула за волосы.

— Зачем это ей? Я так невыносима?

Элена быстро размышляла.

— Нет, просто им с Гарроном всегда есть о чем поговорить, темы торговли. И она знала, что тебе будет скучно.

Их встречи были не о том. Но если Аэрилин не замечала, что комната графини оставалась нетронутой, то и не знала остального.

Когда они вернулись, дом Гаррона сгорел. Дым столбом поднимался от руин над деревней, окутывая лампы и фонари.

Элена ждала рыдания, когда они прибудут, но Аэрилин была удивительно тихой. Она упрямо выпятила подбородок, глядя на развалины, а потом прошла к Горацио.

Повар сидел на поваленном дереве у края леса. Вокруг него собрались слуги, помощники с кухни и конюхи. Все смотрели на останки сгоревшего дома.

Потеря тенью лежала на их лицах.

Аэрилин обняла Горацио и всех, до кого дотянулась, прижалась щекой к его плечу. Элена держалась в тени и слушала издалека.

— Мне жаль, дорогая. Мне так жаль.

— Это не твоя вина. Я привела беду, — пробормотала Аэрилин в его рукав. Ее руки напряглись, она прикусила губу. — Я разное делала, Горацио. Я участвовала в бедах.

— Как свержение герцога? Я не глуп, — сказал Горацио, когда она удивленно подняла голову. — Новости о падении Реджинальда долетели до леса через пару дней после твоего письма. И я подумывал, что тут замешаны твои новые друзья. Я сразу говорил Гаррону, то они не от графа. Они слишком странная пара, настоящая беда.

— Точно, — слабая улыбка Аэрилин быстро угасла. — То, что мы сделали, сейчас мало на что влияет. Средины идут на совет, у морей нет армии против них. Королевство разваливается, — она вздохнула в его руку. — Папа всегда говорил мне распоряжаться только монетами, что при себе. Стоило его слушаться.

Горацио молчал. Наемники и жители деревни вернулись из леса. Они тяжело дышали от бега. Их волосы были мокрыми от пота, а ночная одежда была в крови.

Они замедлились у сгоревшего дома. Их лица были злыми. Один из наемников и мужчина, в котором Элена узнала кузнеца, прошли дальше, разговаривая.

Элена пыталась услышать за треском дома.

— …не знаю. Клянусь, я такого раньше не видел, — сказал наемник. — Ходили слухи, что люди пропадали в южном лесу, но слухи есть всегда. Их не слушают толком.

Кузнец нес большой меч. Он повернул его, глядя на темное пятно на лезвии.

— Ты видел их глаза?

— Как у трупов, — кивнул наемник. — Они бежали. Мы били их, но пока у них двигались ноги, они бежали.

— Или ползли, — кузнец кивнул на сгоревший дом. — Люди пустыни, долин… и наш нард.

— Думаешь, это какая-то чума?

— Возможно. Может, варвары их укусили.

Они перебирали варианты, Горацио и Аэрилин притихли. Глаза повара зеркалами отражали огонь, его взгляд был темным. Аэрилин словно впитывала огонь.

Она словно ощущала жар издалека.

— Может, монет у тебя больше, чем ты думаешь, — шепнул Горацио, когда мужчины пошли к ним.

Аэрилин нахмурилась от его улыбки.

— О чем ты?

— Моря могут найти союзника, — он опустил плечи, картинно вздохнув, когда мужчины поравнялись с ним. — Простите, ребята, но это все. Огонь забрал остатки моих запасов и уничтожил таверну. Готовить нечего.

— Можно отстроить ее, — сказал Фостер, подходя по тропе, хромая. Судя по торчащим волосам, он только вылез из кровати. — Я заплатил столько, что можно построить две.

— Все сгорело.

— Монеты не горят.

— Они тают. Медные в серебро, а золото в это. Мы можем соскрести все с дерева, но вернуть меньше половины. И я слишком стар для этого. Нет, — Горацио вздохнул, — это не стоит усилий. Я лучше закрою все и буду жить с тем, что осталось.

— А если мы вернем деньги? — крикнул наемник. Он повернулся к товарищам. — Один из тех, кого я порезал, был с гербом графини на груди. Ставлю месячное жалование, что она с этим связана.

— Графиня связана со всем в лесу. Она не могла потерпеть, что наемники прижились тут, — добавил житель деревни.

Гул стал рычанием среди мужчин. Элена ждала драку, но тут вмешался Фостер.

— Я знаю, о чем вы думаете, — сказал он, строго глядя на них, — и это не сработает. Графиня не послушает.

Наемник в конце толпы поднял меч.

— Мы не будем ее уговаривать, мы вернем нашу таверну!

Они завопили, подняли оружие.

Горацио ударил кулаком по груди и завопил: