— Вот что значит родная душа! Наконец-то ты меня понимаешь!

Литур неловко утер испачканное лицо о воротник и, проклиная все на свете, послушно поплелся вслед за странными людьми, на которых ему не повезло сегодня напороться. И за ушастыми уродами, которые почему-то держатся рядом со смертными, но при этом ведут себя на удивление мирно. Особенно чернявый, так похожий на смутную тень из прошлого, — ту самую, что до сих пор являлась в кошмарах и временами напоминала о себе отвратительной слабостью в спине и мерзким чувством собственного бессилия.

— Шевелись, — подтолкнул Весельчак, и Литур послушно ускорил шаг, смиренно опустив голову, но при этом старательно сжимая и разжимая кулаки и внимательно поглядывая по сторонам в поисках малейшей лазейки, куда можно было бы скрыться. Жаль, ножи отобрали. Даже те, что он хорошо спрятал в одежде, в том числе и в сапогах. Темный не погнушался собственноручно его обыскать и выудил на свет божий все, что могло сейчас помочь. А это было плохо, хотя кое-какие варианты все же пока оставались… Юноша осторожно нащупал в отвороте рукава заточенный гвоздь и едва сдержал удовлетворенную улыбку.

— Не вздумай, — тихо предупредили его со спины, и парень настороженно замер, чувствуя, как от нехорошего предчувствия что-то сжимается внутри.

Весельчак криво усмехнулся и, быстро приблизившись, уверенно вытащил на свет божий последнюю надежду Литура. Недолго покрутил, многозначительно хмыкнул и с силой запустил в ближайшие кусты.

— Зачем так рано? — не обернувшись, буркнул вдруг Аркан. — Пусть бы дернулся… скучно же топать, а так хоть какое-то развлечение.

— Да какое с ним развлечение?! Только и дел, что по морде двинуть. Урантар вроде не велел никого убивать. Тебе что, орков было мало? Соскучился по границе?

— Нет. Соскучился по нормальным рейдам. Скоро на тебя стану похожим.

У Литура красноречиво вытянулось лицо и дрогнул кадык, на что все подмечающий рыжий снова усмехнулся и неожиданно лихо подмигнул:

— Так-то, приятель. Мы с Арканом в свое время чем только не развлекались со свинорылыми, даже такими вот… заточенными фитюльками. Поэтому душевно тебя прошу — не балуй, а то в следующий раз жалеть не стану. Усек?

Юноша до крови прикусил губу и, окончательно пав духом, кивнул: кажется, на этот раз он по-настоящему влип. Потому что эти странные люди, спокойно терпящие возле себя присутствие эльфов и с такой легкостью разгадавшие его уловку, на самом деле — нечто гораздо большее, чем просто стража Борревы или личные гвардейцы ее наместника, чьи теплые казармы ему пришлось покинуть неделю назад. Похоже, вокруг творится что-то очень и очень странное, а он по глупости своей и фатальному невезению ввязался в нечто действительно серьезное.

То, что отряд наконец достиг нужного места, Таррэн понял задолго до того, как увидел надежно закрытую со всех сторон поляну, услышал журчание небольшого ключа и наткнулся на следы недавнего костра, умело прикрытые предусмотрительно срезанным дерном. Зола оказалась слегка теплой на ощупь, но запаха гари в воздухе, как ни удивительно, не ощущалось: кажется, загадочный проводник заранее позаботился о том, чтобы не привлекать внимания.

Возможно, эльф обратил бы внимание на признаки присутствия чужака чуть позже, если бы не внезапная смена поведения Стража, который вдруг начал тревожно посматривать по сторонам и пару раз даже покружил по окрестностям, будто не был уверен в правильности выбранного направления. А еще если бы не узнал до боли знакомое ощущение пристального чужого взгляда, которое превратилось в настойчивый зуд. И оно было тем более отвратительным, что Таррэн, как ни старался, так и не смог вычислить невидимого наблюдателя.

— Ну и залез же он, — проворчал Дядько, выбираясь на уютную поляну, надежно скрытую от любопытных глаз еловыми ветвями и зарослями дикого орешника. — Хоть бы стрелку нарисовал, что ли? Или знак какой? А то ищи пес знает где, да еще и успей вовремя…

— Что, уже пришли? — Весельчак с любопытством пробежался глазами по естественной зеленой стене, окружившей поляну надежным забором из листьев, веток и толстых, плотно подогнанных друг к другу стволов, и уважительно присвистнул. — Ого! Не знаю, как вы, а я бы и сам места лучше не нашел — это ж настоящий схрон! Урантар, мои поздравления твоему парню — я бы, пожалуй, рискнул взять его с собой в разведку.

— Нужен ты мне больно! — вдруг буркнул из-за ближайших елей чей-то молодой, подозрительно знакомый голос. — Делать мне больше нечего, как шататься вдоль орочьих заимок в компании ненормальных рыжиков и вылавливать свинорылых. Нет уж, перебьешься. Это только бешеным лисицам по нутру, а я, слава Создателю, к ним не отношусь.

Таррэн почувствовал, как екнуло его второе сердце, и неверяще замер, потому что не узнать этот сварливый голос, в котором сквозило неподдельное недовольство ими, недотепами, было просто невозможно. Только одно-единственное существо могло себе позволить разговаривать с перворожденными и заслуженными воинами подобным тоном. Наглое, мерзопакостное, бессовестное и абсолютно беспринципное существо, которому здесь было совсем не место.

— Лысый? Стукни меня, что ли? — дрогнувшим голосом попросил Весельчак в наступившей оглушительной тишине. — А то мне уже кажется…

— Да, стукни его, Ирбис, — злорадно подбодрили лиса со стороны леса. — Только посильнее, чтобы в ушах зазвенело, не то он не поверит, что это я, и будет до конца жизни считать, что просто померещилось.

У эльфов вытянулись лица.

— Белик?!

— Не орите — не дома, — неожиданно хмуро отозвался пацан, ловко и совершенно бесшумно выныривая из-за ближайших кустов. — Ну? Чего уставились? Рыжий, закрой рот и перестань таращиться, а то у меня может случиться изжога.