— Неплохо, — скупо оценил старания спутников Белик, вынырнув вместе с Траш из какой-то расщелины. Не поднимая глаз, удовлетворенно кивнул и быстро миновал импровизированную стоянку. — Молодцы, что перекусили, потому что привала не будет до самой ночи. Есть, пить и справлять нужду будете исключительно на ходу, а еще лучше — терпите до вчера, потому что сходить с моего следа даже на шаг будет весьма небезопасно. Поскольку другой возможности может и не быть, справляйте свои дела здесь и сейчас: у вас пара минут. Встречаемся во-о-он у того серого камня.

Белик отвернулся и легкой поступью направился в указанную сторону, оставив людей в одиночестве. Правда, открыто возмущаться не стал никто: Гончей лучше знать, что можно и чего нельзя делать в здешних местах. А потому, покривившись и повздыхав, народ ненадолго разбрелся по окрестностям, после чего воины дисциплинированно потянулись к месту встречи, где их уже ждали: Белик, запрыгнув на упомянутый валун, внимательно изучал острые скалы, среди которых им предстояло провести три долгих дня, и задумчиво хмурил тонкие брови.

— Так, идем цепочкой, — негромко бросил он, не соизволив даже обернуться. — Мы с Траш впереди, Дядько — замыкающим. Литур, ты идешь перед ним, остальные рассредоточивайтесь, как привыкли. Перворожденные должны идти по одному и строго между другими бойцами.

— Зачем? — хмуро поинтересовался Молот, искоса поглядывая на помрачневших светлых.

— У них реакция получше: если что не так, успеют предупредить об опасности. Зрение, опять же, острее, про слух вообще молчу, а выносливости хватит на целый караван. Элиар, ты поможешь?

— Разумеется, — на удивление покладисто кивнул эльф. — Мы все в одной лодке, и мне бы не хотелось остаться тут навсегда, если кто-то из смертных вдруг ошибется. Не волнуйся, мы присмотрим.

— Хорошо. К нам с Траш ближе чем на пять шагов не приближаться. Если что не так — свистните под нос или шепните: я услышу. Перчатки надевайте прямо сейчас, старайтесь не дышать ртом, чтобы не нахвататься спор, а на голову накиньте капюшоны или наденьте шапки. И запомните — нас здесь нет, просто не существует, поэтому если от кого-то вдруг раздастся хоть один лишний писк или крики — удавлю на месте. Не скалься, рыжий, я не шучу! Вполне возможно, что первым станешь именно ты! Если кто-то оступится, то поднимайтесь, засунув языки поглубже в… короче, без звука. Если же вас угораздит свалиться со скалы, то падайте молча. Да еще в полете умудритесь повернуться так, чтобы при ударе поменьше гремело. Никаких разговоров не по делу! Зверье тут чуткое, опасное и всегда голодное, поэтому на такой шикарный подарок, как мы, сбегутся отовсюду огромными стаями. К эльфам душевная просьба: не колдовать и не просматривать окрестности вторым зрением. Полное молчание в ауре, пока я не разрешу. То, что щиты поставили, очень хорошо, но на них не слишком рассчитывайте: с расстояния в пять шагов от вас просто несет силой. И ее чувствую не только я. Все ясно?

Перворожденные переглянулись.

— Вполне.

— Отлично. Тогда вперед.

— Мешок-то отдай, вам и без него хлопот хватит, — негромко напомнил Дядько. — И амулет сними. Нечего светиться.

Белик на секунду задумался и чуть кивнул.

— Да, пожалуй, уже можно.

Он бросил заплечный мешок ловко поймавшему груз опекуну, порылся в одном из многочисленных карманов своей безрукавки, вытащил оттуда плоский камешек с отчетливым тиснением личной печати главного королевского мага Интариса. Секунду повертел его между пальцами, поколебался и наконец поразительно легким движением разломил, будто яичную скорлупу, надвое. Амулет тихо хрустнул и осыпался каменной крошкой, а Белик…

Эльфы тихо охнули, когда его аура вдруг погасла. Причем не просто побледнела или стала менее плотной, как бывает у смертных. Нет, она просто испарилась, будто никогда не существовала, а поддерживалась исключительно за счет свойств уничтоженного амулета. Иллюзия. Всего лишь искусная, невероятно сложная и невероятно правдоподобная иллюзия. В магическом плане Белик стал абсолютно невидимым — как бесплотный дух, как Траш, как любое существо, годами приспосабливающееся к Серым пределам. И теперь, как ни старайся, засечь его приближение стало невозможно: ауры не было, ходил он и без того совершенно бесшумно, запаха никакого не имел… точно, призрак!

Белик упруго соскочил с насиженного места и, не обращая никакого внимания на оторопевших эльфов, быстрым шагом двинулся прочь. Но так легко, грациозно и плавно, что даже люди не смогли сдержать завистливого вздоха, а Таррэн, провожая юного Стража странным долгим взглядом, против воли залюбовался: потрясающе, до чего славно у него это получалось… просто изумительная походка! Волшебная, завораживающая, танцующая, какая-то удивительно кошачья, от которой просто дух захватывало.

Темный эльф покачал головой, в который раз за утро сетуя, что раньше не приметил в мальчишке таких талантов, и, как обычно, молча сдвинулся с места.

Белик снова не обманул — до самой темноты не позволил спутникам даже присесть и безжалостно гнал небольшой отряд в своем привычном темпе: пятьсот семь шагов бегом, потом двести пятьдесят три — быстрым шагом, затем снова — бегом. И так до самого вечера, пока на небе не высыпали первые звезды и не выглянула луна.

Он ни разу не обернулся, чтобы проверить, не отстал ли кто. Не остановился и не замедлился, минуя голые скаты с редкими вкраплениями чахлых, имевших поистине звериную хватку кустиков, с равнодушием слепого. Его не интересовали ни зеленые ложбинки между камнями, ни мелькнувший вдалеке, чудом пробивший наверх ручеек, ни стайка мелких птиц, что с искренним любопытством проводила необычных гостей взглядами. Крохотные цветы горной фиалки пацан просто не заметил, мелкую сорную травку безжалостно растоптал, но когда углядел впереди сочный алый цветок, напоминающий самый обычный мак, почему-то резко свернул в сторону.