– Ты действительно думаешь, что это невозможно, не знать о ребенке? Я могу сказать тебе это. Маркус не знает о Пенни.

Я поворачиваюсь, и он изучает меня.

– Почему? – Почему что?

– Почему он не знает?

– Ты думаешь, что он заслуживает знать?

Я спрашиваю, закидывая виноградинку в рот.

– Я его не знаю.

– Он женился на мне из-за бизнес-договора. Он использовал меня.

Форд вздрагивает.

– Мне об этом не слишком много известно

– Нет, – я бормочу. – Многие не знают. Давай я тебе все расскажу по порядку: я обожала его. Я любила его, а он раздавил меня. Я не думаю, что он заслуживает любви моей маленькой девочки.

– Это для тебя или ее?

Я поворачиваюсь, смотря на него. – Это для нас обеих.

– Как ты себя чувствовала, когда узнала, что твоя мама скрывала тебя от нашего отца?

Я закрываю глаза, пытаясь стабилизировать свое дыхание. Он прав, знаю, что это так, но мое сердце не позволит мне жалеть Маркуса. Оно не позволит поверить, что рассказать ему о Пенни – это правильно.

– Она все, что у меня есть, – шепчу я.

– Да, я знаю.

Я открываю глаза, и к тому времени, как я это делаю, Форд ушел. Думаю, это все, что он хотела сказать. Вздохнув, я закидываю еще одну виноградинку в рот и выхожу на внутренний дворик. Я сажусь, положив голову на руки. Я просидела так в течение долгого времени, пока мигание фар машины не вытаскивает меня из этого. Я поднимаю голову и замираю.

Я знаю эту машину.

Я быстро вскакиваю с кресла, поворачиваюсь и забегаю внутрь.

– Форд! – кричу я.

Форд появляется спустя секунду, одетый только в штаны. Он потный, как будто после работы.

– Что?

– Маркус, – я задыхаюсь. – Он здесь.

Глаза Форда становятся жесткими.

– Ты можешь не соглашаться, что моя дочь заслуживает знать, но прямо сейчас, прямо здесь, я не готова. Пожалуйста. Он не может узнать.

– Я избавлюсь от него.

Он поворачивается и несется вниз по лестнице.

Я быстро проверяю Пенни, мое сердце колотится. Если она проснется, если он услышит ее. Нет. Я не могу думать об этом. Она крепко спит, поэтому я могу только молиться, что она будет также спать и дальше. Я прижимаюсь к стене и скатываюсь вниз до тех пор, пока не могу услышать разговор.

– Она не хочет, чтобы ты был здесь. Уходи.

– Впусти меня, Форд.

Он знает имя Форда?

– Не заставляй меня вышвыривать тебя, Тандем. Я же сказал, проваливай, так свали.

– Нет.

– Я не шучу. Ты не нужен этой девушке здесь. Она не хочет, чтобы ты был здесь.

– Она моя, блять, жена, – Маркус шипит, и я вздрагиваю. – У нее нет выбора.

Боже.

– Она может и твоя жена, но не принадлежит тебе. Даю тебе пять секунд, затем я тебе врежу, – Форд предупреждает.

– Я сделаю все проще для тебя.

Затем я слышу громкий треск, уумф и затем разбитое стекло. Я выхожу из своего укрытия и вижу Маркуса и Форда, катящихся по полу гостиной. Осколки стекла повсюду, кулаки летают. Маркус поднимает руку, он сверху Форда, опуская кулак на лицо Форда снова и снова.

– Остановись! – я кричу, спеша к ним.

Они не слушают. Они продолжают крутиться, бить кулаками и ворчать. Я перепрыгиваю через упавший стул и приземляюсь прямо на кусочек стекла. Он врезается мне в ногу, и я спускаюсь с криком. Я добираюсь до низа, плача от боли, обхватываю ногу, и моя рука быстро наполняется кровью. Этого достаточно, чтобы остановить их обоих.

– Блять, – Маркус бормочет, отталкивает Форда и встает, шагая ко мне.

Он выглядит ужасно. Он пьян, я видела его таким достаточное количество раз, чтобы понять это. Его рубашка распахнута и с его губы течет кровь. Он выглядит опасным.

– Нет, – я предупреждаю, когда он опускается на колени.

– Ты порезалась.

– Не трогай меня, – выплевываю я. – Не смей.

– Прекрати, Катя. Тебе больно.