Мы в отчаянии, эмоции исчезли.

Нет ничего, кроме необузданной похоти, похоти, которая опасна для нас обоих. Моя голова плывет от алкоголя и эмоций. Я не могу думать, не тогда, когда его губы на моих, не тогда, когда его руки повсюду. Он дергает мое платье вверх, находя трусики, и рвет их, словно они не больше тонкого кусочка материала.

Затем он спускает свои штаны, освобождая член. Что происходит? Что я делаю? Мои мысли покидают меня, когда он толкается вверх, заполняя меня. Я откидываю голову назад, крича. Возбуждающая, чувственная агония разрывает мое тело, и я выгибаюсь, пытаясь облегчить это, пытаясь получить больше, я не знаю, что. Маркус ставит руку на стену рядом с моей головой, а другой крепко обхватывает меня за задницу, трахая меня. Он трахает меня так, как будто это последний наш день на земле, и я единственная причина, за что он борется.

Он трахает меня так, словно я важна.

Он трахает меня так, словно я его спасательный круг и он не сможет выжить без меня.

Я кончаю бесстыдно жестко и быстро, сжимая его костюм, отчаянно пробегаюсь пальцами под тканью. Он рычит низко и глубоко и трахает меня так жестко, что я чувствую, как кирпичная стена раздирает мне спину. Затем он тоже кончает сильно и быстро, выдыхая мое имя.

Я закрываю глаза, позор накрывает меня.

Что я наделала?

Я толкаю его в грудь, но он не двигается.

– Отпусти меня, – я хриплю.

Он поворачивает лицо, прижимая нос к моей шее.

– Отпусти меня! – я становлюсь безумной.

Его руки перемещаются на мои берда и тянут меня ближе.

– Черт подери, – я плачу, толкая его в грудь. – Отпусти, блять, меня.

Он отступает, и я отодвигаюсь от него. Мне стыдно за себя.

Это ужасно, что я могу быть такой жалкой и слабой. Он использовал меня, оскорбил, и я позволила ему взять меня так, как будто ничего не случилось. Что, черт возьми, не так со мной? Я поправляю платье, отказываясь смотреть на него.

– Катя, – он начинает, но я поворачиваюсь и убегаю.

– Блять, – он рычит. – Катя, подожди.

Я забегаю внутрь без нижнего белья и разбитая. Я пробираюсь через толпу, пока не нахожу своих братьев. Лэндон замечает меня первым, и его широкая улыбка быстро стирается с его лица, когда он видит меня. Он подбегает, хватая меня за плечи. – Что случилось? Кто тебя обидел? Боже, Катя, ты…

Его голос затихает, и когда я смотрю вверх, его глаза направлены на что-то за моей спиной. Я знаю – это Маркус. Лэндон быстро подталкивает меня за его спину, в ждущие руки Уайатта. Он шагает к Маркусу и рявкает. – Какого хуя ты здесь делаешь? Она не хочет видеть тебя. Уходи.

Маркус уставился на Лэндона, но не делает попыток приблизиться ко мне. Его глаза поднимаются к моим, и они говорят мне так много, так много, чего я не хочу слышать.

Я снова опускаю свое лицо, Уайатт поворачивает меня и выводит из клуба.

Когда мы оказываемся снаружи, я ломаюсь и безудержно рыдаю.

– Эй, – Уайатт говорит. – Ты в порядке, иди сюда.

Он отводит меня к скамейке в парке, и мы садимся. Лэндон присоединяется к нам через минуту.

– Что произошло? – он спрашивает.

– Я шлюха, – я плачу. – Вот что.

– Эй, – Уайатт трясет меня. – Ты не шлюха.

Я поворачиваюсь к нему, мое тело дрожит от эмоций. Я не думаю, я просто говорю. – Я просто позволила ему трахнуть меня. Трахнуть меня. Словно ничего плохого не произошло. Как будто это не имеет значения.

Уайатт моргает, а Лэндон проклинает.

– Он твой муж. Ты любила его, ошибки случаются.

– Он забрал мою жизнь. Он взял ее и облажался. Как я могу быть такой жалкой? По существу я просто сказала ему, что все, что он сделал, было правильным.

– Это не правда. – Лэндон спорит.

– Ты хрупкая, Катя. Он был важен для тебя, и не имеет значения, что где-то в глубине души, что-то изменилось внутри тебя. Не вини себя за минутную слабость.

Я опускаю голову. – Я хочу домой, – шепчу я.

– Катя…

– Сейчас.

Они машут такси, пока оно не подъезжает, я держу голову опущенной.

Лэндон звонит Дасти, который должен был встретиться с нами после работы, и говорит, что случилось. Я молчу всю дорогу до дома. Мое сердце разрывается, мои эмоции разрушены и мне стыдно за себя. Когда мы добираемся до дома, я иду прямо внутрь, игнорируя Кэнди и Форда, направляясь наверх.