"Я думаю о том, что люблю тебя Арилейна. Думаю о том, как было бы здорово сдернуть со стола эту дурацкую скатерть цвета молодой вишни. Сбросить на пол все блюда, отвлекающие мое внимание от того, что важно. Посадить тебя на стол и, раздвинув твои сладкие ножки, целовать до умопомрачения. До стонов и криков. Чтобы ты впилась своими ногтями мне в спину и выкрикивала мое имя. Только мое. Чтобы говорила, как любишь меня. Что никогда и никого не любила так, как меня. Вот о чем я думаю, Арилейна. Мой цветочек, моя маленькая, глупая феечка. Вот, о чем я думаю…"

— О том, что это мясо получилось жестковато, — дернул бровью, не поворачиваясь к сочной утиной тушке, аппетитно лежащей на столе. Кажется, даже рукой махнул невпопад, в другую сторону.

Фея улыбнулась в ответ. Облизнула губы, от чего у мужчины напряженно засосало под желудком. Ударило горячим пульсом в пах.

— У меня есть для тебя блюдо понежнее, — шепотом проговорила в ответ, снова невзначай облизнув губу и нервно выдохнув.

Румянец залил ее светлые щеки, когда она отвернулась посмотреть, не привлекла ли чье-нибудь внимание. А затем аккуратно вышла из-за стола, многозначительно посмотрев на своего рыцаря, и сказала, повернувшись к Кэльфиану и матери:

— Я отойду освежиться.

— Конечно, дорогая, — бросил кто-то. — Не задерживайся.

Дайрен проводил взглядом тонкую фигурку в блестящем золотисто-белом платье, подавляя желание ответить: "Ничего не можем обещать…"

Он уже мысленно сдирал с феечки одежду, ласкал ее плечи, грудь. Сжимал алые соски, затвердевшие для него. Уже слышал тяжелое горячее дыхание у своего уха.

Через пару слишком долгих минут он тоже вышел из-за стола, быстро направившись следом за Арилейной. Нашел ее в коридоре под той самой лестницей, где впервые прижал ее к стене, вдыхая тонкий, чуть сладковатый аромат, навсегда въевшийся в его легкие.

И сказал также как в тот раз:

— Кого ты обманываешь, маленькая фея?.. — повторил в точности, зафиксировав женские руки сцепленными над головой.

Арилейна вздрогнула, кусая губы, невольно выгибаясь ему навстречу.

— Я не… что?.. — сквозь тяжелое, сводящее с ума дыхание.

— А ты думала тебе удалось всех одурачить? — прошептал он, склонившись к самому уху, отрабатывая свою роль. — Признаться, играла ты хорошо. Но этого недостаточно, чтобы обмануть меня…

Прижался к ней сильнее, бедрами вдавливая в стену. Недвусмысленно давая понять, как сильно он хочет.

— Ты что-то перепутал… — протянула она хрипло, последний раз отстраняясь, словно все еще сопротивляется.

И вдруг подалась навстречу. Накрыла губами, заставляя поцеловать себя, будто приглашая забрать себя всю, без остатка. Потерлась грудью, накрыла рукой горячую твердость за тканью штанов.

А затем отстранилась, хитро улыбнувшись.

Дайрен резко выдохнул, ослепленный ее красотой. Светом, распространяющимся от ее счастливого лица. Кажется, впервые по-настоящему счастливого за долгие годы.

И вместо поцелуя он вдруг обнял ее, прижимая к своей груди, зарываясь в густых волосах. Чувствуя, как она на секунду замерла, а затем сомкнула на его спине свои тонкие руки. Потерлась щекой о его грудь.

Она все ещё улыбалась. Он чувствовал это, даже не глядя. И знал, что убьет любого, кто заставит эту улыбку исчезнуть хоть на секунду. Хоть на самый короткий миг.

В этот момент Дайрен клятвенно обещал себе сделать все, лишь бы его фея улыбалась вечно.

И он сдержал свое слово.