– …но в следующий раз, когда захочешь помочь своей кошке в любовных делах, посоветуйся сначала со мной! Или хотя бы предупреди!

– Кхе-кхе, кхе-кхе…, – опять закашлял принц, судорожно удерживая рвавшийся наружу смех.

– Ваше высочество, Вы что-то хотите сказать? – перевела она на него свой строгий взгляд.

– Воды, пожалуйста! – просипел он, безнадежно проигрывая эту партию душившему его смеху… и не выдержав, зашелся в истерическом смехе, – простите! Ох, простите! – не мог остановиться принц.

Возможно, он и не хотел предавать огласке всю историю зелья до конца. Однако, через несколько минут, мне предстояло сообщить родителям, что с вот этим истерически хохочущим непонятно почему неадекватом, мне предстоит отправиться в другую реальность. А я не хотела, чтобы родители переживали за меня больше, чем они итак будут переживать. Так что получалось, что у меня просто не оставалось другого выхода, как рассказать все самой.

– Нет, мама, он не сошел с ума, – защитила я неспособного сейчас произнести и слово принца, – его просто сегодня вызвали на четыре дуэли из-за меня… и две из них уже состоялись, даже две с половиной…

– А что же так слабенько, Диана, всего четыре дуэли? – съязвила мама. А папа за ее спиной хмыкнул.

– Ну, потому, что я не для себя его варила, а для Милы и Эльки, – начала я оправдываться, и за зелье вообще, и за то, что дуэлей мало получилось, – Может поэтому, как ты думаешь? – и меня действительно интересовало ее мнение.

– Диана! Ты серьезно? Это был риторический вопрос! Дуэлей вообще не должно было быть! Это не игрушки!

– Сын, ну ты же все дуэли выиграл, я надеюсь? – вмешался Король.

– Э-э-э-э-э… почти, – ответила за принца я.

– Я бы выиграл, если бы ты не вмешалась! – и я так и не поняла до конца почему, но это мое безобидное «почти» настолько болезненно задело его самолюбие, что веселье с него как будто бы десятибалльным штормом смыло, в мгновение ока, сделав из его лопающейся от смеха физиономии сильно прокисшую мину.

– Мне пришлось! – упрямо заявила я, наблюдая при этом как его выражение лица из прокисше-недовольного превращается в яростно-взбешенное, но я не спасовала, а еще и объяснила, так чтобы все услышали и поняли: – потому что вы с Андрэ махали шпагами с такой свирепой ожесточенностью, что я испугалась! За вас обоих! Потому что вы не контролировали себя, вы… вы… было такое впечатление, что вы просто обезумели…

– Ты льстишь себе, если действительно так думаешь! – ядовито парировал он, – все было под контролем ровно до тех пор, пока ты не вмешалась! Впрочем, как и всегда! – Произнося это, он сверлил меня злым взглядом. – И, кстати, это, как раз, имеет отношение к тому, о чем я, вернее мы, хотели с вами поговорить…, – он обвел глазами родительское собрание, замершее в ожидании, и добавил еще ажиотажа, выдержав театральную паузу; после чего, наконец, продолжил: – та история…, в которой Диана умерла, а я вернул ее назад, обменяв ее жизнь на мою душу… она еще не закончилась по причине того, что Диана, КАК ОБЫЧНО, вмешалась туда, куда ее НЕ ПРОСИЛИ!!!

– Постойте, постойте, что значит, Диана умерла? – опешил мой отец.

– Что значит, не закончена? – опешила моя мать.

– Что значит, ты вернул ее назад, обменяв ее жизнь на свою душу? – остолбенел его Величество.

– Да, Рауль, что это значит? – поддакнула моя мать, – ты мне таких подробностей не сообщал…

– Так ты знала? – возмутился мой отец.

– Вы знали и молчали, графиня?! – свирепо гаркнул Король.

– Я знала только то, что он ее назад вернул, но он же лекарь… вот я и предположила, что это все…, – оправдывалась мать.

– И, действительно, – согласился Король, – он же лекарь! Рауль, так какого же дьявола, ты ее жизнь на свою душу менял, неужели ты настолько недоучка непутевый?!

– Он путевый…, – вставила я словечко в защиту принца, – в смысле лекарь…

– Потому что ее убили «Клинком Забвения»… и я так понимаю, что дальнейшие мои комментарии… они излишни…, – он внимательно посмотрел на озадаченных Короля, Главу тайной канцелярии и могущественную ведьму, – теперь вы и сами понимаете, что у меня не было выбора…

– Вот и у меня потом не было выбора…, ну, не могла же я, в самом деле, оставить его в рабстве у Сатаны? – я вопросительно посмотрела на достопочтенную судейскую комиссию в лице Короля и моих родителей. В ответ мне была настолько офигевшая тишина, что даже часы задумались над тем продолжать им тикать или все же лучше не стоит.

– Значит так, – первым пришел в себя папа, – а сейчас с самого начала и по порядку, – а вас, – он грозно взглянул на маму и Короля, – попрошу, молча слушать и не перебивать!