– Видел, где двое в кустах спрятались?

– Бачив.

– Если что, стреляй туда, – Скоморохов перевел взгляд на Шилохвостова. Когда до автомобиля осталось сделать не более трех шагов, лейтенант остановился. Он заметил рядом с машиной лужу крови, а у переднего колеса милицейскую фуражку, но ни старшины, ни водителя, ни людей в гражданской одежде в ней не было. Не было рядом и трупов. Видимо, успели спрятать в зарослях до появления пограничников. Теперь лейтенанту НКВД стало ясно, что перед ним враги. Навстречу ему шагнул один из командиров. Шилохвостов разглядел на петлице капитанскую «шпалу», судя по «кубикам», второй командир был в звании лейтенанта. Шилохвостов представился. Капитан приложил ладонь к козырьку:

– Капитан Ковалев. Куда следуете?

– Во Львов.

– Почему встали? Проезжайте.

– Да вот, хотел на ваши документы посмотреть и на подошвы сапог.

Лицо капитана на мгновение напряглось, это не ускользнуло от внимания опытного сотрудника госбезопасности. Капитан усмехнулся, вытащил левой рукой из нагрудного кармана документы, протянул Шилохвостову. В следующую секунду правая рука капитана метнулась к кобуре. Лейтенант был к этому готов. С криком: «Огонь!» он бросился под «эмку». Со стороны грузовиков раздались выстрелы. Диверсант в форме капитана упал рядом с автомобилем, смешивая свою кровь с кровью убитого милиционера.

Перестрелка длилась недолго, внезапный огонь и численный перевес пограничников заставил диверсантов скрыться в лесу.

Скоморохов подбежал к «эмке», когда Шилохвостов уже выбрался из-под автомобиля.

– Товарищ лейтенант, как вы?

– Замечательно. Отдыхать под такую музыку, лежа под машиной, просто чудесно. Что у вас? Где диверсанты?

– Четверо лежат на дороге, остальные ушли в лес.

– Жаль, что нет времени этих стервецов ловить.

К Шилохвостову подошел Бондаренко.

– Товарищ лейтенант, у нас двое убито и ваш боец тож, двое хлопцив поранено.

– Хорошо стреляют, гады. Возможно, что они из подразделения «Бранденбург». – Шилохвостов подошел к убитому капитану-диверсанту, глянул на сапоги, расстегнул гимнастерку на груди. – Так и есть: сапоги и белье немецкие. Скорее всего, это недобитки из-под Нижанковичей, а может быть, другие.

Бондаренко снова подал голос:

– Товарищ лейтенант, мы тута ще диверсанта в кущах знайшли, вин живий, и убитых з автомобиля.

– Показывай.

Тела милиционера, водителя и гражданских лежали рядом с молодым дубом. Тут же находился и раненный в живот диверсант. Шилохвостов впился в него ненавидящим взглядом.

– Шлепнуть бы тебя, паскуда, да можешь еще пригодиться. Из какого подразделения? С каким заданием посланы в наш тыл?

Пленный отвернул голову.

– Значит, не хочешь разговаривать? Потом поговорим. – Шилохвостов обратился к Скоморохову. – Этого в автомобиль и одного бойца для охраны. «Эмку» поведу сам. Ты с Бондаренко на мотоцикле. Остальные в грузовиках, туда же погрузите раненых и убитых. Диверсантов обыскать, забрать оружие и документы, тела убрать с дороги. Похоже, мы их застали врасплох. Наверное, они «эмку» остановили, чтобы ей воспользоваться. Пассажиров с водителем убили, а когда услышали, что мы подъезжаем, их спрятали. В спешке фуражку милицейскую обронили. Ну, а тут мы появились. Они хотели нас или в засаду заманить, или думали, что мы мимо проедем, а вышло иначе. Ладно, разговоры вести нам некогда, пора ехать.

Уехать быстро не получилось, так как в перестрелке диверсантам удалось прострелить передние колеса грузовика. Пострадал и мотоцикл.

До Львова добрались, когда стемнело…

Прибытие в город не обошлось без происшествий. Ночью была обстреляна территория Управления НКВД, где они остановились. Доносилась стрельба и со стороны улицы Клепаровского, где были расположены воинские казармы. Скоморохов надеялся после выполнения задания вернуться в Перемышль, но надежды оказались напрасными. Грузовики поставили во дворе Управления НКВД, но разгружать не стали. В управлении сообщили, что немцы прорвались и стремительно двигаются в сторону Львова. Защитникам Перемышля отдан приказ оставить город и отступать по направлению ко Львову. Группе Шилохвостова было приказано ожидать дальнейших распоряжений, но бездействовать им не пришлось. Обстановка в городе была тревожная. Частые бомбежки, жертвы мирных жителей, грабежи, перестрелки бойцов Красной армии и сотрудников НКВД с диверсантами и оуновцами, переходящие в уличные бои, слухи о приближении немцев сеяли панику среди части горожан. Они спешно эвакуировались, следуя за колоннами бойцов Красной армии, которые двигались на восток. Отступающих красноармейцев время от времени обстреливали диверсанты и ОУНовцы. Утром следующего дня Шилохвостов поднял пограничников и велел грузиться на полуторку, где уже сидели бойцы НКВД. Скоморохову и пограничникам Шилохвостов объяснил:

– Надо помочь местным сотрудникам НКВД. Нам поручено оперативное задание. Из окон здания неподалеку от Рыночной площади обстреляна воинская колонна одной из частей восьмого механизированного корпуса. Наша задача состоит в том, чтобы произвести оцепление и обыск дома, из которого предположительно велся огонь, с целью обнаружения оружия и враждебных лиц. Всех подозрительных задерживать. При выполнении задания быть предельно внимательными. В каждом окне, на каждой крыше и чердаке может быть враг. Жителям города приказано не появляться у окон и держать их закрытыми. Так что при малейшем подозрительном движении открывайте огонь на поражение без предупреждения.

Грузовик и «эмка» помчались по улицам города в направлении Рыночной площади. Никому из пограничников не приходилось прежде бывать в Львове – городе величественных храмов, уютных улочек, красивых старинных зданий, которые радовали глаз, но их взгляды и стволы винтовок сейчас были направлены на окна и чердаки, откуда в любую минуту могла прилететь смерть. Полуторка и черная «эмка» резко остановились. Повинуясь приказу, пограничники и бойцы НКВД попрыгали из кузова и быстро оцепили дом. Часть из них, во главе с Шилохвостовым и сержантом из львовского управления НКВД, вошла в подъезд. Облава длилась недолго. Вскоре из здания вывели светловолосого парня лет восемнадцати в белой рубахе. Он кричал, что невиновен, пытался вырваться, но ему связали руки и затолкали в кузов полуторки.