Шрифт:
1. Chrysalis / Куколка / Превращение
2. Pillar of Fire / Огненный Столп
3. Zero Hour / Урочный час
4. The Man / Человек
5. Time in Thy Flight / Время, вот твой полет
6. The Pedestrian / Пешеход
7. Hail and Farewell / Здравствуй и прощай
8. Invisible Boy / Мальчик-невидимка
9. Come into My Cellar / Ребятки! Выращивайте гигантские грибы у себя в подвалах!
10. The Million-Year Picnic
11. The Screaming Woman / Кричащая женщина
12. The Smile / Улыбка
13. Dark They Were, and Golden-eyed / Были они смуглые и золотоглазые
14. The Trolley
15. The Flying Machine / Человек в воздухе
16. Icarus Montgolfier Wright / Икар Монгольфье Райт
3,4 – опубликованы в сборнике ЧЕЛОВЕК В КАРТИНКАХ 1951
6,7,8,15 – опубликованы в сборнике ЗОЛОТЫЕ ЯБЛОКИ СОЛНЦА 1953
12,13,16 – опубликованы в сборнике ЛЕКАРСТВО ОТ МЕЛАНХОЛИИ 1960
9 – опубликован в сборнике МЕХАНИЗМЫ РАДОСТИ 1964
10 – из повести «МАРСИАНСКИЕ ХРОНИКИ»
14 – из повести «ВИНО ИЗ ОДУВАНЧИКОВ»
Карлик
Эйми отрешенно смотрела на небо.
Тихая ночь была такой же жаркой, как и все это лето. Бетонный пирс опустел; гирлянды красных, белых и желтых лампочек светились над деревянным настилом сотней сказочных насекомых. Владельцы карнавальных аттракционов стояли у своих шатров и, словно оплавленные восковые фигуры, безмолвно и слепо разглядывали темноту.
Час назад на пирс пришли два посетителя. Эта единственная пара развлекалась теперь на «американских» горках и с воплями скатывалась в сиявшую огнями ночь, перелетая из одной бездны в другую.
Эйми медленно зашагала к берегу, перебирая пальцами несколько потертых деревянных колец, болтавшихся на ее руке. Она остановилась у билетной будки, за которой начинался «Зеркальный лабиринт». В трех зеркалах, стоявших у входа, мелькнуло ее печальное лицо. Тысячи усталых отражений зашевелились в глубине коридора, заполняя чистый и прохладный полумрак горячими конвульсиями жизни.
Она вошла внутрь и остановилась, задумчиво рассматривая тощую шею Ральфа Бэнгарта. Тот раскладывал пасьянс, покусывая желтыми зубами незажженную сигару. Веселая пара на «американских» горках вновь завопила, скатываясь вниз в очередную пропасть, и Эйми вспомнила, о чем хотела спросить.
– Интересно, что привлекает людей в этих взлетах и падениях?
Помолчав с полминуты, Ральф Бэнгарт вытащил сигару изо рта и с усмешкой ответил:
– Многим хочется умереть. «Американские» горки дают им почувствовать смерть.
Он прислушался к слабым винтовочным выстрелам, которые доносились из тира.
– Наш бизнес создан для идиотов и сумасшедших. Взять хотя бы моего карлика. Да ты его видела сотню раз. Он приходит сюда каждую ночь, платит десять центов, а потом тащится через весь лабиринт в комнату Чокнутого Луи. Если бы ты только знала, что он там вытворяет. О Боже! На это действительно стоит посмотреть!
– Он такой несчастный, – ответила Эйми. – Наверное, тяжело быть маленьким и некрасивым. Мне его так жалко, Ральф.
– Я мог бы играть на нем, как на аккордеоне.
– Перестань. Над этим не шутят.
– Ладно, не дуйся. – Он игриво шлепнул ее ладонью по бедру. – Ты готова тревожиться даже о тех парнях, которых не знаешь. – Ральф покачал головой и тихо засмеялся. – Кстати, о его секрете. Он еще не в курсе, что я знаю о нем, понимаешь? Поэтому лучше не болтай – иначе парень может обидеться.
– Какая жаркая ночь. – Она нервно провела пальцами по деревянным кольцам на своей руке.
– Не меняй темы, Эйми. Он скоро придет. Ему даже дождь не помеха.
Она отступила на шаг, но Ральф ухватил ее за локоть.
– Чего ты боишься, глупенькая? Неужели тебе не интересно посмотреть на причуды карлика? Тихо, девочка! Кажется, это он.
Ральф повернулся к окну. Тонкая и маленькая волосатая рука положила на билетную полку монету в десять центов. Высокий детский голос попросил один билет, и Эйми, сама того не желая, пригнулась, чтобы посмотреть на странного посетителя.
Карлик бросил на нее испуганный взгляд. Этот черноглазый темноволосый уродец напоминал человека, которого сунули в давильный пресс, отжали до блеклой кожуры, а потом набили ватой – складку за складкой, страдание за страданием, пока поруганная плоть не превратилась в бесформенную массу с распухшим лицом и широко раскрытыми глазами. И эти глаза, должно быть, не закрывались и в два, и в три, и в четыре часа ночи несмотря на теплую постель и усталость тела.