Шрифт:
– Понимаю, шеф… – Бабай далеко не все понимал, точнее мало что, но уточнять не решился.
– Ну, говори, говори, – поторопил Закраевский. – Я же вижу, у тебя еще что-то есть.
– Дык есть, возникла тут одна загогулина… Словом, объявился наследник у нашего покойника.
– Наследник?
Бабаю показалось, что олигарх вздрогнул. Нет, показалось, конечно… Это нешлифованное лицо деревянного идола просто не способно на обычную мимику.
– Наследник, шеф, – повторил он. – Оказывается, незадолго до смерти Скворцов был у нотариуса и составил завещание. Дом и счет в банке завещан некоему Альберту Петровичу Обрезкову.
– Кто такой? – Север брезгливо шевельнул губами, оттолкнул от себя розетку с творогом, достал из золотого портсигара короткую толстую сигару, прикурил от золотой зажигалки. Любит золото, знал Бабай. И сигарный табак крепости рака легких.
Курение в ресторане, конечно, запрещено, но кто и что может запретить Северу? То-то официант безропотно устремился через весь зал с пепельницей, которых здесь якобы в помине нет.
Бабай покосился на завиток вонючего табачного дыма, вздохнул завистливо. Что позволено Юпитеру… Он подобрался и начал докладывать:
– Личность этого Обрезкова я пробил, разумеется. 39 лет, русский, москвич, не судим, образование – высшее, факультет журналистики МГУ. Разведен, живет один, работает в рекламной конторе, пишет заказные статейки про всякие товары. Кроме того, написал пару книг, писатель, значит. Не шикует, но и не бедствует вроде. С виду – моложавый, следит за собой, кефир-гантели, все дела. Соседи рассказывают – скромный, интеллигентный, вежливый, всегда первым здоровается. Бывает, друзья приходят – выпивают-закусывают, случается, прошмандовка какая-никакая заскочит переночевать верхом на палке, все-таки один живет. Но – без эксцессов, культурно все. В общем, обычный мужик.
– С соседями его успел переговорить? Молодец, – кивнул Север.
– Стараемся, шеф. Сам-то я светиться не стал, по квартирам Леха Федоров прошелся со своей липовой ментовской ксивой. Ничего, сошло, Леха говорит, никто не присматривался, разговаривали охотно. Там дом не бедный, но и не сильно богатый, в основном отставная интеллигенция. Из тех, у кого дети-внуки в бизнесе, устроили жить по-человечески на старости лет…
Бабай замолчал и задумчиво поскреб небритую щеку. Север, неторопливо выпуская дым, смотрел теперь прямо на него. Под этим взглядом, как всегда, хотелось стать меньше и незаметнее.
– Так что же тебя в нем не устраивает? В таком обычном и незаметном?
– Да есть кое-что, босс. Даже не знаю, как сказать… Значит, так… Есть в его биографии кое-что непонятное. С первого взгляда вроде бы все обычно – родился, учился, служил, опять учился, работал, женился-разводился. Писал статьи, книги – в общем, мышь бумажная. А странности вот какие – после окончания журфака наш фигурант не побежал, как все его однокурсники, устраиваться работать в какую-нибудь желтую прессу, поливать грязью просторы Родины, а неожиданно умотал за границу. И не было его в стране года четыре. Потом вернулся, купил квартиру, к тому времени совсем не дешевую…
– И что? Может, на заработки ездил?
– Если бы! Таксёрил бы где-нибудь в Штатах или в Германии – было бы понятно. Я тут узнал через верных людей, что за границей он вообще не работал. Болтался по миру, как говно в проруби. Африка, Ближний Восток, Азия, Австралия, Новая Зеландия, Южная Америка – наш пострел везде поспел. Зачем, для чего? На какие шиши, в конце концов? Такие вояжи поперек шарика – дело-то не дешевое, сам понимаешь, шеф. А он себе ни в чем особо и не отказывал – перелеты первым классом, отели пять звезд, машины напрокат. Откуда, спрашивается, дровишки, из какого-такого леса?.. И это еще ладно, об этом его вояже хоть что-то известно. Но он потом еще три раза уезжал за границу, тоже на год, на два. Вот об этих поездках – вообще никакой информации, уехал и растворился. Потом опять выныривает, как хрен из бублика… Короче, шеф, невнятный получается у нас человечек, хотя вроде весь на виду. Мутный какой-то…
– Спецслужба? – быстро спросил Закраевский.
– Нет, этих я бы уже вычислил. Я сначала тоже подумал – спец или с криминалом повязан. Даже проверил через свои каналы – нет, не то… Зуб даю, шеф, не спецслужбы, не криминал, ничего похожего… Приятель наш сам по себе. Даже как-то слишком сам по себе, вот это меня настораживает… – Бабай опять замолчал. Шумно выдохнул, слегка развел огромными ручищами, скромно потупил глазки. Вот, доложил все как есть, дальше сам думай, шеф, хозяину с бугра виднее.
– Понятно, – неопределенно сказал Закраевский. Поморщился от табачного дыма, попавшего в глаз, раздраженно ткнул в пепельницу окурок. Тот не погас до конца, и сизая струйка неторопливо потянулась вверх. – Итак, что ты еще сделал?
– Ну я ж понимаю, шеф, что наследник нам нужен, как ежу кепка. Я его сначала предупредил по-хорошему. Показал, что будет, когда начну по-плохому.
– А он?
– Не понял меня, все-таки поехал в Скальск, – признался Бабай. – Ну с нотариусом у меня есть договоренность, тот, в крайнем случае, посулит ему денег, чтобы отстал. На крайняк я там оставил трех ребятишек, поговорят как надо, если по-хорошему не понимает. Чтоб дошло, наконец!