Шрифт:
А почему не упала на землю отрубленная рука? Почему она просто хрустнула, как ветка под тяжестью? Меч не наточен?
Ладно, потом…
А что это за две палки с цепочкой враг крутит в руках? Или малый рехнулся от страха, решив изобразить из себя базарного плясуна?!
На всякий случай ярл сделал движение-обманку и, перекрутившись, отрубил странные палки вместе с кистью руки. Правда, кисть опять не отлетела в сторону, просто брызнула кровью.
Истошные вопли врага – услада для ушей воина! Ярл снова прокричал воинственный клич, с удовольствием втягивая ноздрями терпкий дух крови. Потому что сражаться и умирать надо весело, боги-ассы приветствуют радость битвы!
Только что такое творится с мечом – не рубит! Заколдовали тролли, стараясь превратить его в обычную палку?!
Ладно, потом…
Уход. Удар. Пусть меч-палка дробит, а не рубит, но враги падают!
Где же третий? Бежит?! Бежит, шелудивый пес, покрыв позором себя, и предков своих, и род свой!
Пусть будет он проклят до конца дней Мидгарда, пусть Одноглазый Один, Бог Павших, скривится от презрения к трусу в золотых чертогах Асгарда!
Так с кем сражаться?! Кого убивать?! Где враги?!
Опомнившись, я почувствовал, что руки и ноги откровенно трясутся. Присел на корточки, закурил. Методично пускал дым в синее небо. Успокаивался потихоньку.
Один из нападавших действительно убежал. Придерживая одной рукой другую, похоже, сильно разбитую. Два других убежать уже не могли. Валялись. Ярл Индульф, получивший за белизну улыбки прозвище Синезубый, был известен искусством владения мечом на всем побережье фиордов. Пусть железный прут не рубит, как отточенный меч, но сила удара ничуть не меньше.
«Вот такие они, колдуны ХХI века, – возьмут и заколдуют меч в арматуру!» – усмехнулся я.
Правда – смешно. Крепенькие ребята собрались всласть покуражиться над заезжим дядькой, а нарвались на древнего воина-викинга. Который, кстати, убил двадцать семь соперников в поединках на равном оружии, а сколько народа перебил-перекалечил в набегах – сам не считал. Пока, в свою очередь, не успокоился с топором в голове, в самом расцвете славы в возрасте тридцати шести лет. Точнее, тридцати шести зим по счету времени викингов, у них считалось – прожил зиму, значит, прожил год.
Знали бы братки, кого встретят, хоть кольчуги бы надели, что ли…
Похоже, опять будет весело в городке Зубоскальске! – подумал я все еще возбужденно. А теперь нужно убираться отсюда куда подальше, потому что подвиг ярла IХ века местная полиция наверняка не одобрит. Говорят, современное понятие самообороны абсолютно не означает, что нужно убить врага, сжечь его дом и перерезать родных и близких в шаговой доступности. В странные времена мы живем, кто б сомневался…
Адреналин, конечно, еще кипел внутри.
Индульф Синезубый, к примеру, не знал, что такое адреналин, но хорошо знал, как с ним бороться. Уже бежал бы в сторону ближайшего бочонка с пивом с намереньем отхлебнуть сколько влезет, а потом от души орать и буянить. Хвалиться перед всеми подряд новым подвигом, пока у самого на зубах не навязнет. Простые методы релаксации зачастую самые действенные.
Впрочем, хватит на сегодня воспоминаний.
Отдавая дань современной криминалистике, я протер прут-меч от отпечатков пальцев, зашвырнул его подальше в овраг и быстро зашагал прочь.
8
Когда я добрался наконец до своей потенциальной собственности, солнце уже клонилось к закату. Длинный выдался день. Вместо того чтобы тихо-мирно коротать время над статейкой об унитазах (честно сказать, единственное положительное качество этой сантехники – рекламный бюджет), я получил наследство, уехал за двести километров от дома, был обстрелян, лишен миллиона евро и сражался с тремя бандитами перед лицом Одина, Отца Богов. При этом беспокойный день еще не закончен, а про ночь лучше не зарекаться. О-хо-хо…
Просунув руку между редких некрашеных досок забора, я откинул щеколду калитки. Зашел. На участке давно и густо разрослась сирень, яблонево-вишневый сад живописно запущен, на двух небольших грядках что-то скорее чахло, чем произрастало. Бетонная дорожка с пробивающимися сквозь трещины пучками травы подвела меня к дому. Старые, темные бревна стен скособочились, железо на крыше приржавело неряшливыми пятнами. Фасад когда-то попытались облагородить синими резными наличниками, но краска на них уже потрескалась и повисла лохмами.