Я записала свой адрес. И мы просидели до утра, разговаривая обо всем.

Потом осторожно зашла в другие комнаты, поцеловала детей.

Оставаться в этом доме смысла не было. Да, пусть я сбегаю почти с первыми лучами солнца. Но мне будет легче пережить утро. Да еще и слова Даниила больно ранили душу. Мне не нужны его бумажки, не нужны рекомендации. Нужен он сам, с детьми. С этим, как кто-то сказал, большим прицепом.

Но, что есть, то есть.

Вызвала такси в четыре часа утра. Очень тихо спустилась на первый этаж. У входа заметила вещи бывшей жены. Не могла уехать и не сделать гадость. Помниться, на кухне была бутылка масла, а в аптечке зеленка и йод. Месть совершалась быстро, от чистого сердца. Я открыла чемодан полный дорогой одежды и вылила сначала бутылку масла, потом зеленку. Завершила своё творчество йодом. Пустые банки забрала с собой. Так сказать скрыла следы преступления. Чемодан закрыла, хорошенько встряхнула и поставила на место.

С чувством выполненного долга перед родиной пошла к ожидающей меня машине. Охрана у ворот проводила меня сонными глазами и ничего не сказала.

Уже дома приняла душ и прилегла на кровать. Была мысль проспать весь день, но в десять часов утра на мой телефон обрушались сообщения от Ани, Вероники и Яны. Девочки писали о том, как ругался утром папа, не найдя меня в доме. Как они опять проспали на уроки, как долго Дима не желал собираться. В общем, у кого-то полный дурдом.

Я всем послала воздушные поцелуйчики, сердечки. Сказала, что еще обязательно увидимся. Сегодняшний день я целиком и полностью решила посвятить себе. Но к обеду просто села на кровать и разревелась. И единственное, на что меня хватило – звонок подруге. Она долго со мной разговаривала. Три раза убедила, что все мужики козлы. И один козел с ветвистыми рогами, очень стал похож на оленя. И этот парнокопытный просто не достоит моих слез.

Мне стало легче, значительно легче. Так, что я поехала к брату в клуб. Признавать свое поражение. Так было честно по отношению к нему и к себе.

Лёшка сидел в кресле кабинета и держался за голову. Перед ним были разложены документы. Брат о чем-то усердно думал, даже не заметил меня.

– Привет, - поздоровалась я, садясь рядом.

Он оторвался от бумаг и осмотрел меня с ног до головы.

– Что у тебя случилось, и почему ты плакала? – бумаги быстро были забыты и все внимание он уделил мне.

Да, вид у меня был потрепанный. Сколько я ни старалась спрятать за косметикой свое опухшее от слез лицо, глаза выдавали меня.

– Я хочу признаться тебе, что проиграла спор, и ты победил, - пока говорила, у Лёши брови медленно поднимались вверх.

– То есть ты, сильный и выносливый человек, которому все по плечу рыдала целый день, судя по твоему носу и глазам, только из-за того, что проиграла? Теперь подумай еще раз и ответь на мои вопросы правильно.

Вот он, настоящий старший брат, который знает меня от и до. Сейчас он был собран так, как никогда ранее. Все, что касалось меня, Лешка ставил превыше всего. Он бы и переговоры любого масштаба отменил, лишь бы помочь мне. Хоть словом, хоть делом.

– Я эти дни работала у одного мужчины, - начала как бы издалека, но точно не зная, как правильно подобрать слова, - у него четыре замечательных ребенка, к которым за это время я успела привыкнуть.

– И ты плачешь из-за того, что больше их не увидишь?

– Не только, - немного замялась, понимая, что мои слезы были не только из-за детей, - я, кажется, влюбилась по уши…

Брат шумно выдохнул и притянул меня к себе.

– Мой маленький бойкий воробей наконец-то втюрился в кого-то? Да, это катастрофа!

Толкнула Лёшу в бок. Он-то как никто другой знал, что я была очень свободная и самостоятельная. Да, в моей жизни были мужчины, но все не вызывали никаких чувств, кроме симпатии.

– Что я еще должен знать?
– вот ведь, дотошный.

– Э, я работала по договору, в котором написано, что я буду «женой на день».

– ЧТО?

Ох, нужно было как-то по-другому сказать. А то брат воспринимает все буквально.