Губер-Старший доброжелательно, почти ласково посмотрел на непримиримого врага и спросил:

— Ну, и что на этот раз понадобилось барахулам в ареале обитания нашей популяции?

Пленный барахул дёрнулся и напрягся, пытаясь порвать стянувшие тело путы. Его бугрящиеся под кожей мышцы, вздулись от неимоверного напряжения. Но нити, выделяемые специальными железами губеров для обездвиживания своих врагов, выдержали. Тогда пленный барахул, брызжа от ненависти слюной, прорычал губеру-Старшему в лицо:

– Ваше бесполезное племя недостойно занимать эти земли! Ваше племя вообще недостойно жить ни здесь, ни где бы то ни было! Вы все умрёте!

– Фу, опять эта старая песня!
– - Губер-Старший разочарованно махнул своей уродливой ручкой в сторону пойманного лазутчика. – Что-нибудь новое можешь добавить?

В ответ барахул плюнул в губера-Старшего, но промахнулся. Губеры-стражники тут же вонзили тупые концы своих копий в бока обнаглевшего врага. Барахул поморщился от боли, но устоял на ногах. Презрительно посмотрев на губера-Старшего пленный лазутчик сказал:

– Даже двоим губерам не под силу сбить с ног простого воина-барахула! А теперь представь, что будет с вами, когда сюда придут лучшие из нас!

– Когда сюда придут даже лучшие из лучших барахулов, все они здесь и останутся! – зловеще прошипел вышедший из себя губер-Старший. – Из вас со временем получается неплохое удобрение! На большее вы, презренные пожиратели своих собственных сородичей, не годитесь!

Барахул вновь плюнул и попытался порвать путы. Однако, ни то ни другое у ему снова не удалось. Взявший себя в руки губер-Старший, с деланным сочувствием спросил у пленного врага:

– Сколько хоть вас, болезный?

– У тебя не хватит пальцев, чтобы нас всех сосчитать!

– Понятно! – разочарованно вздохнул губер-Старший и повернулся к стражникам. – Тащите его в пищеблок! Пусть, это глупое существо принесёт хоть какую-то пользу, и сегодня разнообразит собой меню нашего молодняка.

Стражники подхватили пленного и потащили в темноту. Оставшись наедине с наследником, губер-Старший задумчиво произнёс в пустоту:

– Похоже, что совсем скоро меню нашего молодняка будет состоять из одних барахулов...

Губеру-Старшему захотелось выбраться на поверхность. Его пухлое тело, извиваясь, добралось до выхода из грота и выскользнуло в тёмный коридор. Губер направился дальше по извилистым тоннелям. Миновал огромные пустоты, вырытые губерами и превращённые в хранилища, забитые молодняком, пищей и такими нужными "двуногим" рудой розового цвета и минералами.

Выход на поверхность охранял отряд губеров-солдат, которые склонились в почтительном поклоне, когда губер-Старший проследовал мимо.

Снаружи сгущались вечерние сумерки. Оказавшись на поверхности, главный губер почувствовал дуновение слабого ветерка. Его ноздри с жадностью ловили многообразие степных запахов. От их количества у губера немного закружилась голова. Он покачнулся и опёрся на склон горы. Приходя в себя, попытался на чём-нибудь сконцентрироваться. Его взгляд устремился вдаль и упёрся в странное сооружение, стоящее на далёком холме и принадлежащее мерзким "двуногим". И название у сооружения тоже было странным. Кажется, "двуногие" называют его "Замком".

Губер-Старшийболезненно поморщился. Он почувствовал, как его кожа стала усыхать и стягиваться. Несмотря на позднее время, вечерний воздух был ещё слишком горяч. Раскалённая за день, пышущая жаром степь не остывает полностью даже за ночь. Губерам нельзя слишком долго находиться на горячем воздухе. С досадой Старший подумал, что это, пожалуй, единственная слабость губеров, мешавшая им стать подлинными хозяевами этого мира.

Посмотрев ещё раз с ненавистью на замок, губер-Старший полез обратно, в свои сырые и прохладные, но такие уютные подземелья.

Глава 15

15.

118-й Логический Раздел, мир Хосэм 357, Степные пустоши.

В расплавленном солнцем мареве, плавала обожжённая, бескрайняя степь. Потрескавшаяся от неутолимой жажды земля истосковалась по дождю. На её покрытой сетью глубоких трещин поверхности торчали редкие пучки чахнущей травы. Местами трава прижималась к земле и лежала на ней жёлтыми выгоревшими пятнами. Ни малейшего дуновения ветерка. Воздух был неподвижен, но недолго.

Внезапно, поникший было ковыль, росший на раскалённой кочке, слабо пошевелился. Метнулась в сторону напуганная ящерица, и исчезла в спасительной расщелине. Прямо над ожившим ковылём в дрожащем воздухе появилось быстро растущее и вращающееся тёмное пятно. Сонную тишину заполнил противный свист выравнивающегося перепада давления. Вскоре пятно превратилось во вращающуюся воронку, внушительных размеров, а свист в оглушительный рёв.

Разогнавшаяся воронка с силой выплюнула из себя БТР, который тяжело рухнул с метровой высоты, и скрылся в поднятом облаке пыли.

Через несколько секунд люк БТРа распахнулся, и из него стали вываливаться один за другим матерящиеся в перерывах между кашлем и чиханием, пассажиры.

Макс покинул бронированную машину самым последним, так же как и остальные ругаясь на чём свет стоит. Болела отбитая задница и правое плечо, которым чувствительно приложился при приземлении о внутреннюю металлическую переборку. О том, что посадка получилась действительно жёсткой, зафиксировала даже беспристрастная система, просигнализировавшая очередным сообщением, что Здоровье просело на пять процентов.