– Где тебе больше всего хочется побывать? – спрашивает он.

– Помимо космоса?

– Да, Мэдди, помимо космоса.

Мне нравится, как он говорит «Мэдди» – будто называл меня так всю мою жизнь.

– На пляже. У океана.

– Хочешь я опишу его для тебя?

Я киваю решительнее, чем сама от себя ожидала. Сердце начинает биться быстрее, как будто я собираюсь сделать нечто запретное.

– Я видела фотографии и видео, но каково это – находиться в воде? Это как плавать в гигантской ванне?

– Вроде того, – медленно произносит Олли, задумавшись. – Хотя нет, беру свои слова назад. Ванна расслабляет. А в океане купаться страшно. Он мокрый, холодный, соленый и смертельно опасный.

Это не то, что я ожидала услышать.

– Ты ненавидишь океан?

Теперь он улыбается, увлекаясь темой:

– Я его не ненавижу. Я его уважаю. – Олли поднимает вверх палец. – Уважаю. Это мать-природа во всем своем величии – потрясающая, красивая, беспристрастная, смертоносная. Только подумай, столько воды, и все равно можно умереть от жажды. А волны существуют только для того, чтобы сбить тебя с ног и ты быстрее утонул. Океан проглотит тебя целиком, а потом отрыгнет, даже не заметив твоего присутствия.

– О боже, ты боишься его!

– И мы еще даже не добрались до гигантских белых акул, гребнистых крокодилов, индонезийской рыбы- иглы и…

– Ладно, ладно, – смеюсь я, подняв руки, чтобы остановить его.

– Это не шутка, – произносит Олли с напускной серьезностью. – Океан убивает. – Он подмигивает мне. – Выходит, что мать-природа – скверная мамаша.

Я слишком сильно хохочу, чтобы что-то ему ответить.

– Ну, что еще ты хочешь узнать?

– После такого? Ничего!

– Да брось. Я кладезь знаний.

– Хорошо, покажи мне один из своих безумных трюков.

Олли мгновенно вскакивает на ноги и обводит комнату критическим взглядом.

– Тут недостаточно места. Надо выйти. – Он умолкает на середине фразы. – Черт, Мэдди. Прости меня.

– Стоп, – говорю я, поднимаясь и выставляя вперед руку. – Не надо меня жалеть. – Я произношу эти слова чересчур резко, но мне очень важно, чтобы он понял. Я бы не вынесла жалости от него.

Олли оттягивает резинку на запястье, кивает и закрывает эту тему.

– Я могу постоять на одной руке.

Он отходит от стены и просто заваливается вперед, опирается на руки и оказывается в положении вниз головой. Это движение такое изящное и непринужденное, что меня моментально охватывает зависть. Каково это – настолько доверять своему телу и знать, на что оно способно?

Конец ознакомительного фрагмента.