Наверное, я могла бы: вот так, глядя ему в глаза. Даже несмотря на ледяной, продирающий до мурашек ветер и сырость, гораздо более страшную, чем самые сильные морозы. В такую погоду отчаянно хочется закутаться в теплый плед, сесть поближе к камину. С какой-нибудь уютной книжкой, например, с томиком стихов Жюстины Виаль, они у нее все безумно пронзительные, бьют в самое сердце.

Совсем как присутствие этого мужчины и его протянутая рука.

Раскрытый искренний жест.

— Пойдем, — шагнула ближе и положила руку на сгиб его локтя.

Хотя с ним можно было бы стоять и дальше. Те, кто меня просто снес бы с ног, если бы я так же осмелилась застрять посреди улицы в одиночестве, его просто-напросто обтекали (и меня вместе с ним). Бросали хмурые взгляды, что-то недовольно бурчали, но ни один не осмелился подтолкнуть или наградить крепким словцом, как частенько бывает на запруженных улицах Лигенбурга.

— Как прошел твой день?

— Хорошо.

Помнится, вчерашний разговор мы тоже начали с этого. И чем все закончилось?

Темная, с проплешинами грязи мостовая, в подступающих пасмурных сумерках казалась иссиня-серой. Почему-то вспомнилась «Девушка», с ее резким переходом из бесцветия в яркие краски.

«Девушка»!

— Эрик! — воскликнула я, когда он распахнул дверь. — В конце прошлой недели должна была закончиться выставка, и…

— Я уже обо всем позаботился. Картину доставят по новому адресу.

Облегченно вздохнула:

— Спасибо!

Он бросил на меня какой-то странный взгляд, и указал на сиденье. Нырнула в салон, где уже привычно пахло кожей, сандалом… им. Наверное, аромат сандала теперь никогда не будет восприниматься отдельно от него. Точно так же, как легкая примесь запаха дорогого коверкота и холодная горчинка стали.

Потерла руки друг о друга, пытаясь согреть, но стоило Эрику сесть рядом и захлопнуть дверцу, в салоне сразу стало тепло. Воздух стремительно разогревался, как будто мы с улицы шагнули в заранее натопленную комнату.

— Что это? — удивленно вскинула брови.

— Простенькое бытовое заклинание.

— Простенькое?

— Очень.

Проследила, как затянутая в перчатку рука касается ястреба на рукоятке. Эрик едва до него дотронулся, и машина заурчала, по салону прокатилась волна магии.

Наверное, никогда к этому не привыкну.

— Значит, я тоже так смогу?

— Сможешь. О чем будет спектакль?

Моргнула.

— Спектакль?

— Да, к которому ты рисуешь декорации.

— О… Об элленари и девушке, оказавшейся у них в плену.

В другое время я бы с радостью развила эту тему, тем более что смена декораций предполагалась четыре раза, и больше всего мне нравились мини-эскизы, к которым нам еще только предстояло приступить в дальнейшем. Живописные виды долины элленари, где те скрывались от ныне живущих людей, а еще виды над обрывом.

Море.

Жаль, не получится это оживить…

— Значит, легенды, — произнес он, по-прежнему глядя на дорогу.

И тут я не выдержала:

— Эрик. Мы что, так и будем говорить обо всем, кроме того, что случилось?

Он бросил на меня быстрый взгляд.

— А что-то случилось, Шарлотта?

То есть для него ничего не случилось? Вот совсем ничего? Я полночи не могла заснуть, весь день об этом думала, а для него… ничего не случилось!

— Хорошо, — сказала я, с трудом сдерживая горечь.

Подавила желание отвернуться, вместо этого просто смотрела прямо, сквозь стекло. На спешащих людей, которых подгонял ветер, порывами захлестывая с брусчатки мусор и швыряя его о стены.

— Нет.

Это вышло так резко, что я вздрогнула.

— Что — нет?

— Нет, не хорошо, — произнес он. — Я не должен был торопить события. И уж тем более не должен был тебя пугать. Мне просто не хватает терпения рядом с тобой, Шарлотта.

— Не хватает терпения на что? — спросила тихо.

— Ни на что. Я хочу тебя, всю и сразу. Хочу так, как привык, и забываю о том, что для тебя все это… необычно.

Необычно?! Ну, наверное и так можно сказать.

— То, что произошло вчера… — Он смотрел на дорогу, но говорил со мной, и от этого возникало странное ощущение исповеди. — У меня не было цели тебя оскорбить или унизить. Это просто игра, в которой есть свои правила. Правила, которые можно и нужно соблюдать, и остановить эту игру можно в любой момент.

— То есть если бы я тебя вчера попросила, ты бы остановился?