— Где? — оглядела пальто. — Я такая растяпа сегодня.

— Сейчас.

Ричард подался ко мне и мягко коснулся пальцами щеки, потер пятнышко.

— Ну, вот и все.

— Добрый вечер, — голос Эрика раздался так резко, что я вздрогнула.

Обернулась, и Ричард вместе со мной. По правилам этикета мне стоило его представить, но я поняла, что не могу выдавить и слова. Под холодным колючим взглядом, несмотря на достаточно теплую для зимы погоду, захотелось поежиться.

— Пауль Орман, — донеслось скупое раньше, чем я все-таки вытолкнула из себя его имя. Эрик шагнул вперед и остановился рядом со мной. — Будущий муж Шарлотты.

Теперь я не выдавила бы из себя и слова при всем желании.

Судя по тому, как вытянулось лицо Ричарда, он тоже оказался слегка не готов к такой новости.

— Жених Шарлотты? — мужчина все-таки попытался разбить трескающийся под нами лед и протянул ему руку. — Ричард Фард. Признаюсь честно, горжусь знакомством с вашей невестой и искренне завидую…

— Зависть — плохое чувство, молодой человек, — он перебил ему со свойственной ему жесткой бесцеремонностью.

Руки, разумеется, в ответ не подал.

— Хорошего вечера.

Эрик перехватил мою ладонь, устраивая ее на сгибе локтя и шагнул к стоявшему чуть поодаль мобилю, я же пыталась справиться с охватившими меня чувствами. Он мог назваться кем угодно, хотя бы моим учителем (и это была бы правда!), мог вообще дождаться, пока Ричард уйдет, и только потом подойти, но он…

Почему он это сделал?

Почему сказал именно это?

Я вглядывалась в его лицо, но оно оставалось бесстрастным. Эрик распахнул передо мной дверцу, а потом так же легко ее захлопнул, не в пример вчерашней резкости. Дождалась, пока он сядет рядом, судорожно сцепила руки на платье. Мне так много надо было ему сказать, так много о том, о чем я молчала. Так много, что не хватало слов, а мысли цеплялись одна за другую и сплетались в клубки, как его магия этой ночью.

— Эрик… — начала было я, но он меня перебил.

— Можешь не благодарить, Шарлотта. Я сказал это исключительно для того, чтобы твоя репутация осталась кристально чистой.

Эрик сдавил пальцы на рычаге с такой силой, что будь под ними настоящий ястреб, его кости превратились бы в крошку. Впрочем, его ладонь тут же расслабилась, а мобиль заурчал и стремительно сорвался с места.

Раздался скрежет, и декорации начали медленно подниматься наверх. Я смотрела, как фасад здания вырастает над сценой, испытывая волнующую, приятную гордость: я принимала участие в создании этой красоты! Сегодня мы поднимали их, чтобы узнать, как декорации будут смотреться при освещении, чтобы потом дорабатывать уже в соответствии с этим. Мистер Стейдж объяснил, что такой взгляд поможет отметить и устранить все недочеты, поэтому нужно было очень внимательно осмотреть свою часть работы — сначала в общей композиции, а после акцентируя внимание именно на ней.

От волнения у меня даже ладони вспотели, и я начала теребить перекинутую через плечо косу.

— По-моему, здорово вышло, — шепнул Ричард.

— По-моему тоже, — подтвердил Джон.

Я кивнула.

Две недели нашей работы гордо возвышались над сценой, и это действительно было волшебное чувство. Знать, что когда разойдется занавес, зрители увидят то же, что сейчас видим мы. Я стояла в зале у оркестровой ямы, мистер Сэвидж уже пробежался по рядам и пошел проверять, как декорации будут смотреться с возвышения бельэтажа и балкона.

— Ну, как тебе первый опыт?

— Очень нравится, — призналась я.

Хотя и необычно. В том, что касается написания картин, все было легко и просто: в голове возникал сюжет, и я приступала к его воплощению. Писала, забывая обо всем, здесь же приходилось долго всматриваться в проделанную работу, монотонно и скрупулезно, изо дня в день работать над одной и той же деталью. Да, создание декораций имело непосредственное отношение к творчеству, но если говорить честно, процесс этот оказался гораздо менее творческим, чем я себе представляла. Особенно если учесть, что эскизы разрабатывал мистер Сэвидж, а мы занимались только их воплощением.

— Если так пойдет и дальше, — хмыкнул Джон, сунув руки подмышки, — через пару недель закончим с этим и займемся холмами. А там еще две недели — и Праздник Зимы! Красота!

— О да! — воскликнул Ричард. — Праздничная неделя, за которую можно будет отоспаться…

— Вдоволь накататься с горок…

— Тебе только с горок кататься…

— Посмотрю я на тебя, когда у тебя дети появятся!

— А ты, Шарлотта?

— Что? — отвлеклась от рассматривания своей части фасада.

Мистер Сэвидж был прав: при таком освещении декорации выглядели совсем по-другому, я уже видела, где можно иначе положить краски, а что стоит поправить.

— Ты будешь кататься с горок? — поинтересовался Джон.

— С женихом! — фыркнул Ричард. — На свадьбу-то хоть позовешь?

Со вторника, когда мы столкнулись с Эриком, эти поддразнивания сыпались на меня постоянно. Мне оставалось только улыбаться и делать вид, что все так, как и должно быть. Вот и сейчас я улыбнулась и пристально уставилась на балкон.

— Рич, совесть у тебя есть? — хмуро заявил Джон. — Хватит смущать девушку!

— Я тебя смущаю, Шарлотта? — Ричард заглянул мне в лицо.