С этими мыслями меня грубо втолкнули в портал, а на той стороне приняли, ловко накинув на голову черный мешок. А дальше была только тьма, и я мог ориентироваться только по звукам и чувствам. Дождавшись остальных, нас сопроводили на летающую платформу, а затем куда-то увезли. И все бы ничего, но в процессе нашей транспортировки я почувствовал, что нас опускают вниз, словно на лифте. И это мне очень не понравилось, ведь опускались мы не меньше пяти минут. Когда платформа остановилась, к нашим наручникам присоединили, скорее всего, какие-то жезлы и повели за них. А спустя еще пять минут ходьбы грубо втолкнули в камеры, сняв с нас мешки. Проморгавшись от яркого света, я выглянул сквозь решетку. Вправо и влево тянулся длинный коридор, а на соседней стороне были такие же камеры, размером дай бог два на два. Мои друзья поступили точно так же, и только сейчас прозвучал вопрос:

– Какого хрена здесь происходит? Во что мы вляпались? – Багира была на грани истерики.

– А вам не показалось все это странным? Слишком много показухи, - гладиатор был спокоен, но за напускной бравадой на его лице читалось беспокойство.

– Думаю, мы здесь не долго просидим. Если все так серьезно, то скоро здесь появятся большие дяди и устроят нам допрос с пристрастием, - попытался я, хоть как-то внести чуточку ясности в эту вакханалию.

Однако спустя ни час, ни два и даже не три никто за нами не явился. Кроме трех стен и решетки, в наших камерах не было ничего, даже элементарных нар. Так что усевшись прямо на пол, мы изредка переговаривались ни о чем, ведь присутствие камер видеонаблюдения явно давали понять, что за нами наблюдают. И вот спустя еще полчаса за нами явились.

– Заключенный Багира, встать, лицом к стене! – Багира послушно выполнила требования, в то время когда надзиратель открывал ее камеру электронным ключом, а затем ее увели неизвестно куда. Через полчаса снова появился надзиратель и увел Тень, а еще через полчаса увели Джагернаута, и вот, спустя пять часов явились и за мной.

– Заключенный Хан, встать, лицом к стене! – не плохой ход, пронеслось у меня в голове. Мурыжить пять часов неизвестностью – это хороший моральный удар. За пять часов можно многое обдумать, но, тем не менее, я подчинился, и меня тоже увели вдоль по коридору до самого упора, пока перед нами не выросла сплошная белая стена.

Надзиратель прислонил электронный ключ к панели сканера, и в стене отварилась дверь, ведущая в белоснежную комнату с одним единственным столом, за которым сидел Хантер. Еще одна моральная давка. Конвоир проводил меня в комнату, усадил за стол и пристегнул к столу наручники.

– Ну, что, Хан, побеседуем? – Хантер вперил в меня взгляд холодных и цепких глаз.

– Давайте побеседуем, - легко согласился я, правда, с трудом выдержав на себе этот взгляд. – Только я одного не понимаю, в чем наша вина?

– Вопросы здесь буду задавать я! – Хантер сменил тон, теперь его голос отдавал нотками металла. – Впрочем, об этом мы и будем говорить, - по взмаху его руки, как по волшебству, на столе появилась кипа бумаг. – Это твой трудовой договор и договор о не разглашении игровой информации. Это твоя подпись? – он пальцем указал на закорючку в самом низу последней страницы.

– Моя, - подтвердил я.

– И ты полностью ознакомился со всеми пунктами обоих договоров?

– Так точно, - вновь подтвердил я.

– Тогда перейду к сути дела. Как я уже и сказал в начале вашего ареста, вам вменяется обвинение в корпоративном шпионаже, пункт 3.17 договора о не разглашении игровой информации.

Согласно данного пункта вам запрещено вступать в какие либо сделки с людьми не участвующими в тестировании игровых сценариев.

– И у вас есть прямые доказательства нарушения этого пункта? – закинул я удочку, ибо если бы у них что-то на нас было, то всего этого фарса сейчас бы не было.

– Прямых доказательств у нас нет, однако был взломан управляющий ИИ. Целых восемь минут мы не могли пробиться через зашифрованный канал связи, а после вы сами появляетесь в капсулах репликации без нашего вмешательства. Я взял ситуацию под свой личный контроль и теперь должен выяснить, что происходило с вами эти восемь минут. Не поделишься?

– Думаю мои логии вам скидывать бесполезно, вы итак их знаете. Что касается этих восьми минут, я понятия не имею, что с нами происходило. Не знаю как остальные, лично я оказался в непроглядной тьме. Сперва звал всех, но никто не отвечал, а потом появился свет, и я поплыл на этот свет как на маяк, а затем очнулся в капсуле репликации, - я специально не стал упоминать про разговор с взломщиком. Корпоративный шпионаж – это серьезное обвинение и наказание за него варьируется от крупного штрафа, до реального заключения сроком до трех лет.

Хантер покачал головой, видимо не тот ответ он хотел от меня услышать.

– Послушай Хан, я знаю, что вам кто-то помог извне выбраться из архива, заключив с вами какую-то сделку. Смело могу предположить, вам был предложен выход из архива в обмен на услугу, и тут два варианта. Первое: в обмен на уникальные вещи, потому что вы ими обладали, кроме Джагернаута и второе: в обмен на информацию. Честно скажу, мне плевать, кто помог вам, это не моя головная боль, но вот то, что произошло внутри игры, меня очень серьезно волнует. И соответственно у вас есть два выхода. Первое: сотрудничать с нами и признаться в обвинении. В таком случае максимум, что вам светит это штраф и принудительная дисквалификация из тестов с пожизненным закрытием доступа в игру, когда состоится ее релиз. И второе: отказ от сотрудничества. В этом случае мы проводим расследование без вашего участия, а вы будете сидеть в виртуальной тюрьме до конца его расследования. В случае подтверждения вашей вины, вам припишут срок, который вы так же будете отбывать в виртуальной тюрьме после релиза игры.