– Готова поспорить, ты ни черта не потратила на Гавайях, да?
– Энджел фыркнула, как будто услышав мои мысли.
– Ты, наверное, торчала в его огромном доме и сказала поварам не утруждаться готовкой для тебя, что ты сама можешь себя обслужить. Наверное, ты даже не прокатилась на лодке, вертолёте или ещё на чем-нибудь за все то время, что была там. Наверное, ты даже ни разу не сходила на шопинг. Или даже на массаж.

– Я пользовалась поварами, - пробурчала я.
– Не каждый вечер, но когда дядя Чарльз был там...

Энджел расхохоталась, утаскивая меня в мощёный красным кафелем коридор и закрыв за нами дверь - все это, не выпуская моей руки.

– Это была его идея?
– она фыркнула.
– Или твоя?

Я подумала над этим, стараясь ответить ей честно.

Дядя Чарльз в некоторых отношениях был как Блэк. У них обоих дорогие вкусы. Я припоминала, как Чарльз захотел свежее сашими в первую ночь там. После этого он как бы заправлял нашими ужинами. Нахмурившись при этом воспоминании, я пожала плечами.

– Это странно, Энджел, - признала я.
– И это не кажется моим. Особенно когда Блэка здесь нет. Мне не нравится брать вещи, которые мне не принадлежат.

Она кивнула, хлопая шлёпанцами по пяткам и шагая по темно-красному кафелю.

– Я понимаю. Но наверное, тебе пора уложить это в голове. Если только ты не планируешь совершить свой грандиозный побег по-настоящему.

Между тем, когда её слова достигли моих ушей, и тем, когда я их осознала, возникла некоторая задержка.

Затем жёсткая волна боли ударила по моему свету.

В этот раз она была неотступной и такой сильной, что я прикрыла глаза и едва не потеряла равновесие, пока шагала по коридору.

Энджел крепко стиснула мою руку.

– Эй, - её голос зазвучал нежнее.
– Прости, док. Это была не лучшая шутка, - помедлив, она всматривалась в моё лицо.
– Ты в итоге поговорила с ним? После того, как они уехали от Шипрока?

Я покачала головой, закрывая глаза, но в этот раз удерживая равновесие.

– Нет, - сказала я.
– Я говорила с Мэнни.

Выдохнув, Энджел кивнула.

– Я говорила с ним ранее, - произнесла я, чуточку оправдываясь.
– Другим способом, имею в виду. Не по телефону. Блэковским способом.

Она посмотрела на меня и кивнула.

Я все ещё ощущала эту мрачную эмоцию в её свете.

– Этого достаточно, Мири?
– сказала она через несколько секунд.
– Поговорить с ним вот так, имею в виду. Не видя его по-настоящему... не говоря с ним лицом к лицу.

Продолжая шагать и раздумывая над её словами, я ощутила, как эта боль в груди усиливается.

Я вспомнила, что осознала в Нью-Йорке после того, как узнала, что он делал с Рави и Бриком, не говоря уж о той вампирской суке, которую я держала за горло на пентхаусной вечеринке в Нью-Йорке. Я вспомнила то чувство, словно он раздавил моё сердце, словно он залез в мою грудь, раздавил моё сердце нахер, а потом встал передо мной и ждал, что я пойму и прощу его за это - более того, соглашусь с тем, зачем он это сделал.

Я помнила, каким сбитым с толку он был, когда я не смогла этого сделать.

Он был таким озадаченным, что я просто... не могла.

Я помнила, какой загнанной в ловушку я себя ощущала, какой совершенно загнанной в ловушку и утонувшей в его мире и жизни я была. Я помнила, как мне казалось, что я никогда не выберусь, чтобы он со мной ни делал, как бы часто он ни врал и ни пудрил мне мозг.

Я помню ощущение, что я застряла с ним из-за связи.

Я помнила мысли о том, что эта штука для видящих означала, что я в некоторой форме застряла с ним навеки, даже если в итоге перестану его за это ненавидеть.

Вспомнив, как я мерила шагами тот конференц-зал в полицейском участке, я подавила ещё более сильную волну боли в моей груди.

Я помнила, как он кричал в том пространстве, звал меня...

– Нет, - сказала я, качая головой.
– Нет. Этого недостаточно.

Затем я посмотрела на неё и озвучила то, что никогда и никому не говорила, даже ей.

– Он изменил мне, Энджел, - сказала я.
– Он изменил мне. Он спал с теми вампирами. Все то время, что мы были в Нью-Йорке.

Она уставилась на меня.