— Сколько в них крема? — спросил он с улыбкой, неся их к ней.

— Сходи сегодня в спортзал, — посоветовала она и протянула свободную руку. Он положил на нее одно пирожное, и они надкусили одновременно, и даже это небольшое действие было эротичным.

Вкус, — подумал он, — стоил тоски. Пирожное было лишь на зубок, а крем был с добавлением ванили. Все это вместе довольно впечатляюще.

— Изумительно, — произнес он.

Она кивнула, все еще жуя.

— Рецепт взят из старинной французской кулинарной книги Этана, которую он привез из Парижа. Они просто невероятные.

— Тут не поспоришь.

Она дожевала свое пирожное, а потом разбила еще одно яйцо в миску. Он наблюдал за игрой ее тонких пальцев, как она прикусывала краешек губы, когда была сосредоточена. И хотя он мог стоять там часами, им обоим нужно было выполнять свою работу.

— Что ж, я просто хотел поздороваться, — сказал он. — Не буду мешать тебе работать.

— Хорошо, — ответила она, и в ее глазах он увидел борьбу. Сражение, которое он помог бы ей вести, если бы она ему позволила. — Приятного вечера.

Он кивнул и направился к двери.

— Джонах.

Вспыхнула надежда, когда он обернулся. В ее глазах он увидел печаль, извинение, которого он не хотел и в котором не нуждался. Но он готов был поклясться, что под ними что-то было. Нужда, так бы он это назвал.

— Спасибо, что помог Мерит.

— Не стоит благодарности. — Он кивнул ей, скрылся в коридоре и решил, что с радостью примет ее благодарность любым способом, каким сможет ее получить.

* * *

Он просто великолепен. Вне всякого сомнения. Высокий, стройный и подтянутый, с лицом, которое практически до неприличия совершенно. Квадратная челюсть, прямой нос, миндалевидные голубые глаза, увенчанные раскидистыми бровями такого же золотисто-каштанового цвета, как и его волосы до плеч. Его губы — она не может перестать смотреть на его проклятые губы — выглядят так, будто предназначены специально для того, чтобы соблазнять женщину фантазиями о том, где и как он может их использовать.

Она провела больше, чем один день, вся в поту мечтая о них.

И он добрый. Веселый. Преданный. Настолько предан своему Дому, что это заставляет скручиваться пальцы ее ног — даже если этот Дом не Кадогана.

Но она раньше уже западала на красавчика, на вампира по имени Роуэн Клири, у которого было прекрасное лицо и тело, за которое можно умереть, и который поил и кормил ее… пока все это не прекратилось. Пока его шутки не превратились из саркастических в злые, комплименты в критику.

Они встречались десять месяцев. А потом, одним очень снежным февральским вечером, после того, как они час простояли в пробке на Дэн-Райан, он ее ударил.

Все случилось так быстро — настолько быстро, что она почти убедила себя, что этого не произошло, что она это себе вообразила. Потом последовали оправдания, от него и от нее. Он был напряженным и уставшим, а она не помогала, ворча на него, чтобы тот ехал осторожнее.

Осознание пришло последним — что множество пар находятся в напряжении, устают и придираются. Но они не становятся агрессивными.

Она дозволяла нападки слишком долго, даже несмотря на то, что получила консультирование еще будучи человеком. Прошло три недели после того, как он ее ударил — после оправданий, извинений и обещаний никогда снова этого не делать — прежде чем она осознала, что происходит. Она знала, что он непременно сделает это снова, потому что таким он был. И в следующий раз это будет не просто пощечина.

Поэтому она собрала своих друзей и свои накопления и переехала от него обратно в Дом Кадогана.

Это случилось больше двух лет назад, и за это время она работала над собой. Посещение психиатра помогло, как и знание, что у нее есть поддержка ее Дома. И когда Мерит попыталась свести ее с Джонахом, она была уверена, что готова попробовать.

Марго знала, что Джонах хороший парень. Но когда она начала проводить с ним время, и ее глубоко похороненные эмоции начали бередить то старое, знакомое беспокойство, она отступила. Она поняла, что все еще не готова к отношениям, особенно не стоит полагаться на удачу с кем-то, на кого, как она была уверена, может запасть.