– Элли...
– начал ее отец, но она не дала ему закончить.

– Сколько?

Он пожал плечами.
– Пять?

– Пять. Ладно. Увидимся в гараже.
– Она открыла дверь и захлопнула ее за собой.

Пять машин. Дома к рассвету. Никто не заподозрит ее.

Элеонор шла по тротуару, не открывая взгляда от «Яга». Наконец, водителю удалось загнать машину на место. Он открыл дверь со стороны водителя, а Элеонор встала у пассажирской.

– Сэр, думаю, вы ударили машину позади вас, - сказала она поверх крыши.

– Что?
– Он едва посмотрел на нее.
– Не может быть.

– По-моему, да. Проверьте бампер.

Водитель, который уже выглядел пьяным, поплелся к заду машины и наклонился.

– Неа, все нормально. Ты меня напугала.
– Он указал на багажник и улыбнулся.

– Без проблем. Я ошиблась.

Он вошел в бар, едва взглянув на Элли. Казалось, он не заметил, что пока проверял бампер, она открыла пассажирскую дверь. Удостоверившись, что никто на улице не обращает на нее внимания, она села в машину и закрыла за собой дверь.

Секундой позже она уже направлялась в Квинс.

Элеонор так быстро угнала «Яг», что обогнала своего отца.

Сидя на капоте машины, она наблюдала за работой гаража. Они знали ее с самого детства - Джимми, Джейк, Левон и Кев развлекали ее карточными фокусами и шутками и позволяли ей наблюдать за их работой под капотом машин в любое время, когда бы она ни пришла. Теперь они едва на нее смотрели. На самом деле, за последний год, как бы часто она не заходила к ним, они относились к ней как к чужой.

– Отличный «Яг», - сказал Оз, старший из парней в команде отца, проходя мимо. На его комбинезоне было столько жира и масла, что она не могла сказать, какого цвета тот был раньше.
– Твоя?

– Моя. Я оставлю себе.

– У тебя хороший вкус, детка.

– Только в машинах. И отстой в выборе родителей.

Оз поднял руки.

– Ты знаешь, он бы не просил, если бы не находился в отчаянном положении.

– Насколько отчаянном?

Оз осмотрелся. Он посмотрел на нее и понизил голос до шепота.

– Говорил о пяти сотнях.

Элеонора не могла уложить в голове эту сумму.

– Пять сотен... тысяч?

Оз кивнул.

– Пришлось одолжить, чтобы расплатиться по старым долгам. Променял старый долг на новый.

– Господи Иисусе, - выдохнула Элеонор. Кто-то одолжил отцу пятьсот тысяч долларов? Интересно, на что он их потратил. На Рождество она ничего не получила.

Оз похлопал ее по коленке и начал уходить.

– Эй, Оз?

– Да, детка?

– Кев и Джейк почему-то ненавидят меня?
– Даже сейчас Кев и Джейк наблюдали за ней со своих мест. Обоим было за двадцать, два лучших парня в команде папы.

Оз разразился бурным смехом.

– Ненавидят тебя, детка? Черта с два.

– Тогда в чем проблема?

– Они не хотят злить твоего папочку, если их поймают за тем, как они пялятся на его дочурку. Ты становишься слишком красивой. Прекрати, сейчас же. И избавься от этих косичек. Они только усугубляют ситуацию.
– Он по-отцовски похлопал ее по ноге и вернулся к работе. Элеонор не могла поверить, что эти парни, которых она знала с семилетнего возраста, были прыщавыми подростками, теперь даже не могли поговорить с ней из-за ее сисек. Она сдернула резинки с волос.

Элеонор осмотрела гараж. Плохая ночь. Все работали, как черти. Она никогда не видела гараж таким полным гнета и ярости. В одном углу находилась большая печь, которая давала только тепло, но не освещала. Все пространство пропахло дымом и серой. Элли не могла дождаться, когда выберется отсюда.

Наконец, ее отец остановился у черного входа и вышел из «Камри».

– Одна есть, - сказала Элеонор, когда он сначала посмотрел на машину, а затем на нее.
– Еще четыре.

Снаружи черного входа припарковался кабриолет, за рулем которого был друг отца Тони. Элеонор сорвалась с места.

– Куда?
– спросил Тони, выходя на улицу.

– Найди мне пару богатых сучек. Они содержат свои машины в чистоте.

– Тогда, мэм, Грамерси Парк.

На 23-й улице она угнала «Мерседес». Слишком просто. Они даже не заперли чертову машину.

Канал-стрит наградил их одним BMW, серебристого цвета. Не было ничего проще и приятнее, чем управлять им. Когда она царапала стекло такой красивой машине вешалкой, у Элеонор разбивалось сердце. Она не хотела думать о тысяче других кусков, на которые ее разрежут к завтрашнему утру.