Скотт Хьюз, 19 лет, дежурный женской тюрьмы Дулинга

Бланш Макинтайр, 65 лет, секретарь начальника женской тюрьмы Дулинга

Доктор Клинтон Норкросс, 48 лет, старший психиатр женской тюрьмы Дулинга и супруг Лайлы

Джанетт Сорли, 36 лет, заключенная № 4582511-1 женской тюрьмы Дулинга

Ри Демпстер, 24 года, заключенная № 4602597-2 женской тюрьмы Дулинга

Китти Макдэвид, 29 лет, заключенная № 4603241-2 женской тюрьмы Дулинга

Энджел Фицрой, 27 лет, заключенная № 4601959-3 женской тюрьмы Дулинга

Мора Данбартон, 64 года, заключенная № 4028200-1 женской тюрьмы Дулинга

Кейли Роулингс, 40 лет, заключенная № 4521131-2 женской тюрьмы Дулинга

Нелл Сигер, 37 лет, заключенная № 4609198-1 женской тюрьмы Дулинга

Селия Фроуд, 30 лет, заключенная № 4633978-2 женской тюрьмы Дулинга

Клавдия Стивенсон по прозвищу Бомбовая, 38 лет, заключенная № 4659873-1 женской тюрьмы Дулинга

Лоуэлл Грайнер по прозвищу Маленький Лоу, 35 лет, преступник

Мейнард Грайнер, 35 лет, преступник

Микаэла Морган, урожденная Коутс, 26 лет, известная журналистка, «Новости Америки»

Сродник Благовест (Скотт Дэвид Уинстид-младший), 60 лет, Первосвященник Просветленных

Лис обыкновенный, от 4 до 6 лет

Мотылек вызывает у Иви смех. Приземляется на ее обнаженное предплечье, и Иви указательным пальцем легонько проводит по коричневым и серым волнам на крыльях. «Привет, красавчик», – говорит она мотыльку. Тот улетает. Выше, выше и выше, пока его не проглатывает ломтик солнца, запутавшийся в глянцевой зеленой листве в двадцати футах над Иви, которая устроилась среди корней.

Медно-красный шнур выползает из черной расщелины в стволе дерева и, извиваясь, скользит между пластинами коры. Змее доверия нет, это очевидно. С ней у Иви уже возникали проблемы.

Ее мотылек и еще десять тысяч других срываются с кроны дерева шуршащим, серо-коричневым облаком, скользящим по небу в сторону хилого соснового подроста по ту сторону луга. Иви поднимается, чтобы последовать за мотыльками. Ветки хрустят под ногами, высокая, по пояс, трава царапает кожу. Приближаясь к чахлому лесу, выросшему на месте вырубленного, Иви улавливает первые химические запахи – аммиак, бензол, нефть, множество других, десять тысяч надрезов на единственном клочке плоти – и теряет надежду, о появлении которой чуть раньше даже не подозревала.

Паутинки вырастают из ее следов и сверкают в утреннем свете.

Ри спросила Джанетт, наблюдала ли та когда-нибудь за квадратом солнечного света, проникающим в камеру через окно. Джанетт, ответила, что нет. Ри лежала на верхней койке, Джанетт – на нижней. Обе ждали, когда камеры откроют перед завтраком. Еще одно утро.

Сокамерница Джанетт, Ри, провела целое исследование солнечного квадрата. Как объясняла Ри, сначала он появлялся на противоположной от окна стене, потом скользил вниз, вниз, вниз, проползал по поверхности стола и наконец соскакивал на пол. Вот и сейчас Джанетт видела, что он на полу, посреди камеры, чрезвычайно яркий.

– Ри, – сказала Джанетт, – я просто не могу обращать внимание на какой-то квадрат света.

– А по мне, ты просто не можешь не обращать внимания на квадрат света. – Ри хрюкнула – так она изображала веселье.

– Ладно. Что бы эта херня ни значила.

В ответ ее сокамерница снова хрюкнула.

Ри была нормальной, но тишина нервировала ее, будто маленького ребенка. Ри попала в тюрьму за мошенничество в кредитной сфере, подделку документов и хранение наркотиков с целью продажи. Ни в чем особого мастерства не продемонстрировала, вот и оказалась за решеткой.