– Мы можем им позвонить, но, думаю, все именно так, – кивнул Клинт. – Так что давай запрем камеру и объявим карантин. Не нужно, чтобы к ней кто-то приближался или прикасался, даже в перчатках. Ван может следить за ней из Будки. Если что-то изменится, если ей станет плохо, если она проснется, мы сразу прибежим.

– Похоже на план. – Она махнула рукой, отгоняя мотылька. – Паршивое насекомое. Как оно вообще сюда попало? Следующий вопрос: как насчет остальных? Что будем с ними делать?

– В каком смысле? – Клинт попытался сбить мотылька, промахнулся, и тот кругами поднялся к флуоресцентным лампам на потолке.

– Если они все уснут, как… – Начальник показала на Макдэвид.

Клинт коснулся лба, ожидая почувствовать лихорадочный жар. У него в голове возник безумный вопрос и варианты ответа.

Как заставить заключенных бодрствовать? Выбери лучший ответ:

А) Запустить по громкой связи «Metallica» и крутить без передышки.

Б) Выдать каждой заключенной нож и сказать, чтобы резала себя, почувствовав сонливость.

В) Выдать каждой заключенной мешок дексамфетамина.

Г) «Metallica», нож и дексамфетамин в одном флаконе.

Д) Никак.

– Есть лекарственные препараты, помогающие бодрствовать, но, Джейнис, большинство женщин в этой тюрьме – наркоманки. Сама идея пичкать их таблетками, которые по большому счету те же наркотики, не выглядит безопасной и полезной. Взять, к примеру, модафинил. Я не смогу выписать рецепт на сотню таблеток. Надо полагать, фармацевт в «Райт-эйд» посмотрит на него косо. Короче, я не вижу способа им помочь. Все, что мы можем, так это поддерживать обычный порядок, не допускать паники, надеяться, что будет найдено объяснение происходящему или выход из создавшейся ситуации, и… – Клинт запнулся, прежде чем озвучить эвфемизм, который вроде бы подытоживал все вышесказанное, но казался фальшивым. – И не вмешиваться в естественный ход событий. – Хотя с таким естественным ходом ему сталкиваться не доводилось.

Коутс вздохнула.

Они вышли в коридор, и начальник попросила Куигли передать всем ее приказ: никому не прикасаться к веществу, покрывавшему Макдэвид.

Заключенные, работавшие в мебельном цехе, обычно ели в столовой, но в теплые солнечные дни им разрешалось обедать на свежем воздухе, в тени здания. Сегодня Джанетт Сорли только приветствовала такую возможность. В огороде, пока доктор Норкросс говорил по телефону, у нее заболела голова, и теперь боль усиливалась, проникала все глубже, словно кто-то вбивал стальной штырь в ее левый висок. Вонь лака тоже делала свое черное дело. Так что глоток свежего воздуха вполне мог помочь.

Без десяти двенадцать две красноблузницы – бесконвойные заключенные – вкатили столик с сэндвичами, лимонадом и чашками с шоколадным пудингом. В двенадцать раздался гудок. Джанетт последний раз прокрутила ножку, обработку которой заканчивала, и выключила станок. Полдесятка заключенных последовали ее примеру. Уровень шума заметно снизился. Теперь тишину цеха – уже было жарко, хотя еще не наступил июнь – нарушал только пронзительный вой пылесоса, которым Ри Демпстер счищала опилки с пола между последним рядом станков и стеной.

– Выключай пылесос, заключенная! – проревел Тиг Мерфи. В тюрьме он работал недавно. Как и все новенькие, он часто и много орал, потому что ему недоставало уверенности в себе. – Обед! Или ты не слышала гудок?

– Дежурный, – начала Ри, – мне осталось совсем немного…

– Выключай, я сказал!

– Да, дежурный.

Ри выключила пылесос, и от тишины по телу Джанетт разлилось облегчение. Руки в рабочих перчатках болели от усталости, голова – от запаха лака. Ей хотелось одного: быстрее вернуться в старую добрую камеру Б-7, где она сможет принять аспирин (он входил в зеленый список, но на месяц разрешалась только дюжина таблеток). А потом, возможно, ей удастся поспать до ужина, который в крыле Б начинался в шесть вечера.

– Построились, подняли руки, – командовал дежурный Мерфи. – Дамы, построились, подняли руки, показали мне свои инструменты.

Они построились. Ри, стоя перед Джанетт, прошептала:

– Дежурный Мерфи жирноват, верно?

– Вероятно, ел шоколадный торт с Мишель Обамой, – шепотом ответила Джанетт, и Ри захихикала.

Они подняли свои инструменты: шлифовальные бруски, отвертки, дрели, стамески. Джанетт задалась вопросом, могли ли заключенные-мужчины получить доступ к таким потенциально опасным орудиям. Особенно к отверткам. Она прекрасно знала, что отверткой можно убить. И боль в левом виске вызывала мысли об отвертке. Будто кто-то вкручивал и вкручивал ее, терзая нежный мозг.

– Не пообедать ли нам сегодня аl fresco, дамы? – Кто-то говорил, что дежурный Мерфи прежде работал учителем старших классов, но потерял место при сокращении преподавательского состава. – Это означает…

– На свежем воздухе, – пробормотала Джанетт. – Это означает обед на свежем воздухе.

Мерфи нацелил на нее палец.

– Среди нас стипендиатка Родса. – Он улыбался, и в его словах не было злобы.

Инструменты проверили, собрали и положили в стальной напольный ящик, который Мерфи запер на ключ. Работницы мебельного цеха поплелись к столику, разобрали сэндвичи и картонные стаканчики с напитком и застыли в ожидании, пока Мерфи их пересчитает.