— Его побили, — пробормотал Киллиан. — Ему нужно больше тренироваться. Если он не может даже напасть на Маратаку, он не сможет его убить.

Я была отчасти рада, что Тревор не слышал отца. Я не знала, как он воспринял бы разочарование отца.

— Это не его вина, — раздраженно сказал Дастин. — Маратака намеренно бил его больше всех. Он ничего не мог поделать.

Киллиан буркнул что — то под нос. Дастин закатил глаза, а потом посмотрел на меня. Сложные эмоции Джека кипели, и моей эмпатией было сложнее управлять. Я глубоко вдохнула, зажмурилась.

Дастин взял меня за руку. Я хотела бы, чтобы мне стало лучше, но эмоции Джека стали лишь хуже. Почему — то эмоции брата были сейчас четче, чем когда — либо. Я не открывала глаза, пыталась прогнать боль из головы.

— Аманда? — выдохнул Дастин, чтобы слышала только я.

— Я в порядке, — шепнула я.

Джек сжимал руль. Его костяшки стали белеть, и он взорвался.

— Завтра выезжаем, — заявил он сухим тоном.

Киллиан недовольно нахмурился.

— О чем ты, Джек?

Джек тяжко вздохнул, его раздражение к мистеру Винтеру росло с болью в моей голове.

— Завтра мы поедем и убьем Маратаку. Сейчас он ранен и уязвим. Его будет просто убить.

— Нет, — Киллиан покачал головой. — Я так не думаю.

— Почему? — Джек повысил голос. Возмущение в его словах пронзало мой живот. Дастин посмотрел на моего брата, потом на меня.

— Я так сказал, — ответил Киллиан. Его власть лишь разозлила Джека сильнее.

— Вы не лидер, Киллиан! — заорал Джек. — Это я! — его нога надавила на педаль газа. Машина ускорилась на улице в темноте. Там было пусто, как в церкви до этого.

Киллиан хмуро посмотрел на него.

— Твой отец мертв, Джек, но ты не готов быть во главе.

— Я следующий в роду, — заявил Джек. — Не важно, готов ли я.

Как только отец умер, Джек стал лидером наследия. Возраст не имел значения в наших семьях. Определять место по возрасту было глупо, младшие поколения могли быть сильнее и лучше старших. Челси управляли наследием. Правило ввели сотни лет назад, когда на Винтеров не могли полагаться. Я не понимала правила, пока не осознала, на что способен Киллиан. Отец не думал о таком. Он говорил, что отец Киллиана был в десять раз хуже его сына. Я всегда поражалась, как у такого человека, как Киллиан, может быть такой сын, как Дастин. Они были противоположными, и я поняла, что во многом сказалось детство и дар Дастина. Он сделал из его бескорыстного человека.

Но в моей голове не было места для гнева Киллиана. Джек постарался.

— Готовность важна! — кричал Киллиан. — Ты хочешь, чтобы она умерла, Джек? Если ты не готов, это и произойдет.

Я открыла глаза, Джек смотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Ладно, — процедил Джек, глядя на улицу. — Тогда скажите хоть, почему вы не хотите нападать на него.

— Потому что, — ответил Киллиан, — мы будем бегать по кругу. Маратака знает, что мы будем искать его. Он хочет, чтобы мы искали, и он спрячется, Джек. Мы устанем, а он наберется сил. Он вернется вдвое сильнее и убьет всех нас.

— Так что вы предлагаете? — спросил Джек. — Сидеть, пока существо готовится убить нас?

— Нет, — Киллиан опустил руки на колени. — Мы будем ждать и тренироваться. Мы будем готовы, когда он придет, и убьем его.

Джек молчал, эмоции отвечали за него. Я закрыла глаза и прижала ладони к вискам в агонии.

Тревога Дастина была вдали. Я не могла ухватиться за нее. Меня пытала злость брата.

— Аманда? — сказал Дастин уже громче.

Брат посмотрел на меня, в моей голове это ощущалось как взрыв.

— Что с ней? — спросил Джек.

Дастин уже знал ответ, мой разум не был закрыт.

— Это твои эмоции, — Дастин прижал ладонь к моему колену. — Они убивают ее.

Джек стиснул зубы.

— Я ничего не делаю.

Киллиан смотрел не на меня, а на человека рядом со мной. Тревор пошевелился.

Он поднял голову и сел ровнее.

— Что такое? — пробормотал он. Мое левое запястье болело из — за руки Тревора.

Никто не ответил ему. Дастин смотрел на дорогу, Джек говорил с ним в голове.

— Она не может, Джек, — сказал Дастин. — Или останови машину, или успокойся.

— Нет, — рявкнул Джек. — Не по моей вине она ощущает мои эмоции. Еще за злость меня не ругали.

— Ты знаешь, что это не так, — резко заговорил Дастин, раня мои уши. — Ты думаешь, она хочет ощущать твою боль? Она не только должна страдать сама, но и ощущает тебя. Никто бы не хотел такие страдания.

— Я не выбираю, как чувствовать!

Дастин покачал головой.

— Поверить не могу, что ты с ней так.