Шрифт:
Есенина ни за что не смогла бы ответить, почему сделала то, что сделала. Почему за полчаса до вылета в Лондон бросила своего прекрасного жениха и понеслась через весь город к человеку, который игнорировал ее существование много лет.
Наверное, Мария была полной дурой. И она почувствовала себя еще большей дурой, когда дверь ей наконец-то открыли.
Полуголая заспанная девица сонно смотрела на нее, ожидая, пока Есенина заговорит. На не был легкий халатик, волосы были растрепаны, было видно, что она только-только выбралась из постели. Из его постели.
Слезы подступили к глазам, но так и остались непролитыми.
— Вы к кому? — Поняв, что незнакомка не заговорит, поинтересовалась открывшая дверь Ковалева девушка.
— Ни к кому… ошиблась квартирой… — хрипло прошептала Есенина. — Во всем ошиблась…
Маша не стала дожидаться ответа, развернулась и быстрыми шагами направилась к лифту, который, к сожалению, уже успел уехать. Влага застилала глаза, хотелось рыдать навзрыд, но какой от этого был толк? Она сама сделала свой выбор, отказалась от счастья, которое пришло ей в руки. Ей некого было винить. Только себя. За то, что поверила тому, кому верить было нельзя.
— Маша? — Ненавистный голос послышался позади, но Есенина не стала оборачиваться. Только скользнула в подоспевшую кабину и нажала кнопку 1, стараясь не смотреть на виновника всех своих несчастий. Им больше не о чем было говорить. Она бросила жениха, отказалась от нормальной жизни, и все ради чего? Чтобы еще раз убедиться в том, что Ковалев был прожжённой сволочью? Что он никогда не изменится? Что ж, она доказала это ценой своего так и не состоявшегося брака.
Глава 51
— Мария! — Есениной пришлось сначала ускорить шаг, а затем даже перейти на бег, но ее все равно нагнали. — Стой же ты! — Ковалев потянул ее за руку, заставил влететь в свои объятия, за что мгновенно получил обжигающую пощечину.
— Какая же ты все-таки сволочь! Голову мне морочил со своей любовью, а я поверила! Как последняя дура!
— Маша…
— Преследовал, шантажировал, унижал, извинялся, а все ради чего? Доказывал себе что-то? Ты мразь и подонок! — Дима получил еще одну пощечину, но смиренно стерпел и ее.
— Это не то, что ты подумала!
— То есть та девка не очередная твоя подстилка?! — прокричала Есенина, не обращая никакого внимания на то, что соседи и проходящие мимо дома люди могли их услышать. А так же не обращая совершенно никакого внимания на то, что Ковалев стоял перед ней босой и практически обнаженный, одетый лишь в нелепые клетчатые семейники. Благо, что не выбежал вслед за ней совсем голым.
— Нет же, Маша, послушай…
— То есть ты не тр*хал ее?!
— Да нет же!
— И я должна в это поверить?!
— Это моя сестра!
— Как сестра? Что за бред?!
— Умоляю, Маш, давай мы поднимемся ко мне, и я тебе все объясню, вот-вот и я здесь окочурюсь. А еще на нас люди смотрят… — Дима махнул рукой в сторону прохожих, которые осуждающе качали головой.
Маша открыла рот, закрыла, не зная, что сказать, а затем, на свое удивление, позволила Диме взять себя за руку и завести обратно в дом.
— Двойняшки?
— Она не может поверить, потому что я намного симпатичнее тебя.
— Замолчи, коза…
— Я же всегда тебе говорила, ты — усыновленный, а байка с двойней придумана родителями, чтобы ты не чувствовал себя ущемленным.
— Даша…
Мария переводила взгляд с Димы на Дарью и обратно, но все равно не могла поверить. Что сразу не заметила их сходства. Да, они не были близнецами, но родство прослеживалось однозначно. Один рост, одно телосложение, цвет волос, глаз, черты лица… даже голоса были похожи. Она сидела к гостиной Ковалевых и все еще пыталась понять, что вообще происходит.
Оказалось, что сестра Димы только-только прилетела из Америки и в столице решила остановиться у брата прежде, чем ехать к родителям в родной город. Кто же знал, что все так совпадет и Мария примет ее за очередную пассию своего бывшего.
— Почему ты никогда не говорил, что у тебя есть сестра?
— Так это коза в Штатах живет уже очень давно, я и позабыть успел, что она есть.
Это было сущей правдой. После того, как они закончили школу, Дарья поступила учиться в университет Нью-Йорка, а после того, как закончила его, осталась там работать и жить. К родным она прилетала регулярно, раз в несколько месяцев, но переезжать обратно наотрез отказывалась.