– В тебя стреляли?

Молчит.

– Это опасно? – Я хочу знать, что он не умрет от этого, хотя должна бы желать обратного.

– Нет. – На удивление отвечает он. – Пуля почти не задела меня.

– Что с теми, кто там остался?

– Много вопросов, Алина, раздражаешь.

Меня действительно волновала судьба тех людей, ведь я не видела, чтобы кроме нас с Вестардо, кто-нибудь покинул помещение. Я ничего больше не говорю, но Адриан злится на меня, поэтому отталкивает назад и вырывает тряпку из моих рук. Его глаза бегают по моему лицу, дыхание как у разъяренного тигра.

– Больше никогда не делай так, поняла?

– Я.. я ничего не сделала.

– Ты пошла за мной, я слышал, как ты звала меня, идиотка. Мне пришлось пойти к тебе и нарваться на пулю. Если я говорю стоять на месте, ты стоишь на месте, ясно? Если говорю прыгать, ты прыгаешь, усекла?

Еще секунду назад мне показалось, что он каким-то чудесным образом стал волноваться обо мне, то сейчас я спускаюсь на землю и вспоминаю, кто вообще стоит напротив меня.

– Я не твоя собственность.

Больше нет.

Адриан хватает меня за подбородок, сильно сжимая, вздергивает мое лицо кверху, я случайно испускаю легкий стон. Это, что он обычно делал, когда возвращался откуда-либо злым, и хотел меня. Дрожь пробежала по моему телу и воспоминания накрыли судорожной волной приятной боли внизу живота.

Он смотрел так словно собирался впиться в мои губы, страстно и жадно, как делал это раньше, но он просто смотрел и, наверное, понимал, что я черт возьми готова, потому что я увидела пляшущих чертиков в его глазах и легкую ухмылку.

– О, да. Ты моя собственность, mana milestiba.

Поджимаю губы, и резко избавляюсь от хватки Адриана, его рука на мгновение так и остается повисшей в воздухе.

– Никогда больше не смей называть меня так. – Шиплю я. – Ты понятия не имеешь, что такое любовь.

Его выражение лица меняется, чертики исчезают и, он снова становится суровым, его желваки дергаются несколько раз.

– Как и ты, ребенок.

Это все, что он говорит. Выплевывает это, словно делает нас похожими, но это не так. Привкус отвращения появляется у меня во рту.

Ты же понятия не имеешь, что я чувствовала и чувствую, Вестардо. Мы никогда не станем похожими.

29 Марта 2017

– Не начинай, пап, я прошу тебя. Каждый раз я слышу одно и то же. Ты знал, что этот мужчина жил с мамой?

– Правда? – Не звучит, словно он заинтересован.

Издаю смешок.

– Конечно, ты знал.

– Всего два месяца, Алина. Фирма будет нашей, ты вернешься домой..

– Ты слышишь? Он запер меня! Я разгуливаю по дому в полотенце, потому что другой одежды у меня нет!

Слышу, как отец вздыхает, затем щелчок дверного замка. Я оборачиваюсь.

– Ты подписала договор. – Говорит Адриан, бросая на пол чемодан.

– Я отправлю тебе одежду водителем. – Слышится в трубке.

– Не нужно. – Резко отвечаю я. Сбрасываю. Пошел в задницу, папочка! Хочется швырнуть телефон и попрыгать по нему.

– Здесь некоторые твои вещи. Остальное завтра, слишком много у тебя тряпок.

– Думаешь, я подписала этот договор, по своему желанию? – Подхожу ближе, придерживая полотенце рукой, Адриан смотрит исключительно на мое лицо, сверху вниз.

– Ты сделала это с гордо поднятой головой, не разочаровывай меня.

Он прав, я выделывалась. Хотела показать, что теперь я другая, не такая дура, которую он запомнил. А теперь он смеется надо мной!

– Я хочу выйти!

– Я сообщу тебе, когда это станет возможным.

Он уходит, захлопывая за собой дверь, я ударяю по ней рукой, затем пинаю чемодан. Ауч.

Звоню Лизе. Недоступна. Оставляю сообщение на автоответчик:

– Звоню, чтобы извиниться за прошлый разговор. Захочешь поговорить, перезвони.

Кудрина перезвонила примерно через полчаса, я сразу побежала к телефону, после того, как обшарила всю кухню в поисках еды.

– Извини. – Это первое, что я сказала.

– Все нормально, ты же была права. – Тяжело вздыхает. – Как насчет встретиться?

– А как же твой парень?

Это хорошая идея, но не уверена, что смогу выйти отсюда. То есть, я уверена, что не смогу.