Полли назвала. Полицейский поблагодарил и направился к другому пассажиру. Полли хотела его остановить, чтобы сказать, что там, за её спиной, подозрительный субъект в купе. Но странное дело – ей не хотелось выдавать этого незнакомца полиции.

Люди стали расходиться и Полли, глубоко вздохнув, открыла дверь в свое купе и ахнула. Незнакомец исчез. Купе было пусто, лишь шторка вздувалась и холодный ветер врывался через открытое окно.

Поезд тронулся и стал набирать ход.

Полли ужасно хотелось узнать, что же произошло. Ведь пожилая женщина исчезла, брошь с изумрудами тяготила карман, а на столе так и лежал кинжал той старухи, словно нарочно оставленный незнакомцем. Для размышления ей не хватало информации, а гадать она не любила и потому вышла в коридор, чтобы расспросить наконец кого-нибудь о том, что в конце концов случилось. Но пассажиры уже разошлись и спрашивать было некого.

Прошла минута, другая, наконец показался проводник со щеткой и тряпкой в руках. Ему предстояло оттирать следы крови, здесь почти ничтожные и еле заметные, но увеличивающиеся по направлению к следующему вагону, где видимо и был убит тот граф.

– Все в порядке мисс? – вежливо осведомился проводник.

– Да, но так как толком никто ничего не сказал, хотелось бы знать, что произошло.

Из соседнего купе выскочил усатый толстяк с сеточкой на голове – видимо, так он спешил на разговор.

– Да, да, одни крики, шум и пугающее слово «убийство»! И ничего больше, начинаешь строить догадки, воображение работает, и от этого еще страшнее, – воскликнул он.

– В соседнем вагоне – слава богу, не здесь – убили пассажира, некоего Бальтазара Хидежа, по бумагам он венгр. Вы, кстати, мисс, сталкивались с ним. Он вам помог подняться в поезд. Я тогда, прошу прощения, замешкался… Аристократ, богач, но золотые кольца остались на нем…

– Кроме изумрудной броши, – прошептала Полли, но проводник её не услышал и продолжал говорить.

– Голова его была отрублена, – проговорил с ужасом он. – Все купе залито кровью.

– Ох, – театрально схватился за сердце толстяк.

– Почему же решили, что убийца старушка? – спросила Полли.

– А кто же еще? Вы же видели, её десятеро не могли скрутить, а она на них все проклятиями сыпала жуткими, даже повторить страшно! И еще отбивалась таким огромным, словно тесак, ножом, поранила одного полицейского.

– Лучше бы я этого не слышал, – сказал, бледнея, толстый усач и быстро скрылся в своём купе.

Проводник, думавший, что разговор окончен, принялся оттирать пятна, но Полли не дала ему и минуты поработать. Она спросила:

– А ту старуху видели на месте преступления?

– Ну конечно, видели! Мой товарищ, проводник того вагона, – и мужчина мотнул головой вперед для пояснения, – видел, как она, вся в крови, выскочила, рыча, из купе покойного графа. Нам повезло, что в этом поезде ехали двое военных, они столкнулись с ней в коридоре и поспешили задержать, а мой товарищ, проводник, остановил по экстренной связи поезд. Машинист связался с полицией и вскоре, с ближнего полустанка, она примчалась к нам. Ну а полиция уж точно установила, что эта взбесившаяся старуха виновна в убийстве графа. И кстати, поймали её только благодаря моей помощи, – многозначительно поднял бровь проводник.

Полли вспомнила, что после того как упала, и нож вонзился над её головой, она услышала грохот подноса и сейчас, видя мокрый лацкан рукава проводника, поняла, что проводник выходил с кружками чая из первого купе и нечаянно столкнулся со старухой.

– А вам этот граф не показался странным? – спросила Полли, думая прежде всего о так странно потерянной броши и исчезнувшей миссис Мэри Смит.

– Не зря говорят, что дамское любопытство превосходит полицейские вопросы. Меня полицейские и то о таком не спрашивали, – хмыкнул проводник, но он явно был из породы болтунов и потому, забыв об уборке, охотно стал рассказывать: – Граф этот был хоть и мрачноват на вид, но оказался тот еще повеса. Это случилось в самом начале пути. Я только зашел в тот злополучный четвертый вагон, как стал свидетелем некоей весьма двусмысленной сценки, – проводник хихикнул. – В дверях купе графа Хидежа стоял мужчина лет тридцати пяти, он был взбешен так, что даже лицо у него перекосилось. Он вывел за руку из купе графа девушку, шипя ей: «Это низко! Отвратительно!» Девушка глупо улыбалась, словно была пьяна. Она явно ничего не понимала. Ей было все равно, что вокруг происходит.

– А что это был за мужчина, а девушка? Их имя или что-нибудь о них можете сказать?

– Не помню, – отмахнулся проводник, он спешил рассказать свою историю и потому продолжил: – Граф Хидеж вышел вслед за девушкой и сказал: «Всего лишь вежливая встреча двух старых знакомых». Граф тоже злился. Он от досады покусывал губы. Мужчина вскрикивал: «Я не верю вам!» и что-то типа: «Вы специально заманили к себе мисс Сильвестр и чем-то её опоили!»

– Значит, её звали мисс Сильвестр. А говорите не помните, – упрекнула рассказчика Полли. – А имени мужчины в разговоре не упоминалось?

– Кажется, нет. Так вот. Граф стал оправдываться, при этом злясь так, что даже скалил зубы. Выглядел он в этот момент просто ужасно, даже у меня мороз по коже пошел. Но молодой человек не замечал этого, сам распалялся все больше и даже грозился расправой. Наконец мужчина ушел, уводя с собой хихикающую девушку. Граф горящим взглядом посмотрел на меня и, захлопнув свое купе, отправился в другую сторону, в сторону вагона ресторана. Вот и все, – сказал проводник. Щетка в его руке уже стала тяготить его, и он, извинившись, принялся за уборку.