Мы втроем бросились к багажнику. Майкл открыл его и начал передавать вещи. С полными руками, мы все пробрались на крыльцо, которое обеспечивало лишь небольшое укрытие от дождя. Но это был просто пугающий ливень, и мы промокли в момент. Входная дверь открылась, и мы поспешили внутрь.

Сара нашла выключатель в гостиной и включила свет. Когда все предстало перед нами, я хотела, чтобы она снова его выключила. Дом был маленьким и коробкообразный, с квадратной планировкой. Гостиная и кухня в ближней половине, коридор в середине, и я предположила, что две спальни и ванная комната и есть дальняя половина.

Мы вошли в гостиную с изношенным ковром, двумя старыми драными диванами и журнальным столиком, который выглядел так, будто он был из картона. Улыбка Сары не тускнела; она привыкла к такой жизни, и давно приняла ее.

— Отлично, они фактически оставили мебель. Даже когда они говорят, что дома полностью обставлены, частенько это не так. — Ее чересчур дрожащая болтовня продолжилась, когда она двинулась дальше в дом, включая все больше света. — Разве не здорово, что электричество входит в арендную плату?

Это было плюсом. На этот раз нам не придется беспокоиться о том, что счет нужно оплатить.

— Вперед, Эм. Давай устроимся поудобнее. — Майкл ненадолго опустил руку мне на плечо. Его выражение лица не изменилось, когда я тихонько отошла, прервав контакт. Я любила своих опекунов, но со времен пожара я избегала прикосновений других людей. Эмоции и образы переполняли меня. Будто… я была в состоянии оставаться в живых, только существуя в мире, лишенном прикосновения и комфорта. Если это и беспокоило Сару с Майклом, то они никогда этого не показывали. Они просто минимизировали количество уделяемого мне физического проявления чувств.

Они быстро поняли, когда можно на меня давить, а когда нет.

Мы исследовали крошечное местечко. Из двух спален, меньшая с двумя кроватями была моя. Я бросила свою коробку и сумку на пол и взяла пару секунд, чтобы осмотреть новое место. Кроме постели был шкаф, стол и комод, больше мебели, чем я привыкла иметь за последние шесть месяцев. Меня даже не волновало, что эта мебель видала лучшие дни, белая краска облупилась и потрескалась. Это дало работу, которая мне была нужна.

Не было постельных принадлежностей, но это ничего. У меня были свои. Сара сказала, что независимо от того, в скольких домах мы жили, пока у нас есть чистые, знакомые простыни и безопасная крыша над головой, все будет в порядке. Лично я бы не возражала еще и против бутерброда и горячего какао, но она была, по крайней мере, на половину права.

Подойдя к матрасу, я поморщилась, почувствовав запах затхлой сырости. Протечек при взгляде вверх заметно не было, так что я надеялась, что это от того, что матрас давно не использовали. Если принять во внимание все усиливающийся дождь, ночка нам предстояла непростая, и в этом случае о любой протечке я скоро узнаю.

— Как тебя сюда занесло, Эмма?

Вошла Сара и, увидев, что я стелю постель, принялась помогать. За несколько минут мы расстелили мои бледно-розовые простыни, бросили пару подушек в изголовье кровати и в завершение набросили сверху простое белое одеяло. Надеюсь, мне будет достаточно тепло. Что-то мне подсказывало, что мы были плохо подготовлены к такой погоде.

Раскат грома потряс дом в то же время, что и заурчал мой желудок. Думаю, Сара внимательно смотрела на меня, потому что ей было интересно, правильно ли она расслышала. Она не привыкла к тому, что я могу хотеть есть. Мои округлости давно сошли на нет, горе и отсутствие интереса уменьшили мои формы до слишком худощавых. Ко мне только начал возвращаться аппетит. Я действительно надеялась, что с ним вернется и моя округлая фигура.

— Ты голодна? — тихо спросила Сара. — До меня только что дошло, что мы не мы не ели с обеда ничего, кроме тех закусок. Я могу метнуться колбаской и принести тебе что-нибудь.

Я покачала головой, натягивая на лицо улыбку.

— Нет, все хорошо. Я могу подождать до завтрака.

Она кивнула несколько раз, и ее улыбка тоже выглядела натянутой.

— Майк встанет пораньше, чтобы забрать кое-что необходимое. Ты же знаешь его, всегда встает с птицами.

— Ты обо мне говоришь, женщина? — Крик Майкла доносился из гостиной, где он, несомненно, пытался скрыться от бури.

Со смехом Сара повернулась, чтобы уйти, и в ее глазах появился блеск, говоривший о том, что у Майкла были проблемы. Она остановилась у моего дверного проема, чтобы подмигнуть, и поцеловала меня, прежде чем закрыть дверь, позволив мне уединиться, что было моим основным требованием.

Глубоко вдыхая, я держала руки на комоде. Мне потребовалось много времени, чтобы закрыв глаза сосредоточиться и оттолкнуть печаль — давящую боль в груди, которая иногда буквально перехватывала мое дыхание, оставляя мне лишь дрожь и головокружение. Мне удавалось сохранять счастливый вид, когда я была рядом с опекунами; они так сильно старались, и я знала, что моя боль причиняет боль им. Я все ждала, когда станет легче, ждала того дня, когда проснусь и снова смогу дышать. Психолог сказал — во время моих пяти обязательных встреч сразу после смерти родителей — что только время может облегчить мое страдание.