Ни слова не говоря, Фанферло снял с этого письма копию.

– Ну-с, что ты на это скажешь? – спросила его Александра.

Фанферло тщательно вложил письмо в конверт и запечатал его. В это время дверь неожиданно отворилась и в ней показался мальчишка.

– Тсс!.. Тсс!.. – предостерег он два раза.

С поразительной быстротой Фанферло скрылся в кабинете, в который вела дверь из столовой. Тотчас же в комнату вошла Жипси.

– Как, дорогое дитя мое! – воскликнула с удивлением госпожа Фанферло. – Вы уходите?

– Да, по делам. Я убедительно прошу вас, если кто-нибудь ко мне придет, попросите его подождать меня.

– Но куда вы идете? В такой час и такая больная?

Жипси с минуту помедлила.

– Ах, – сказала она наконец. – Вы так добры ко мне, что от вас я ничего не скрою. Сейчас посыльный принес мне вот эту записку. Прочтите ее.

– Как! – воскликнула в изумлении Александра. – Посыльный?

– Что ж тут удивительного? – спросила Жипси.

– Нет, так… ничего…

И громким голосом, так, чтобы ее слышал муж в кабинете, госпожа Фанферло стала читать записку:

– «Друг Проспера, который не может ни принять вас у себя, ни лично побывать у вас, должен нечто вам сообщить. Сегодня вечером, в понедельник, как только пробьет девять часов, будьте в бюро омнибусов, которое находится против башни Святого Иакова. К вам подойдет написавший эти строки и передаст вам то, о чем должен вам сказать».

– И вы отправляетесь на это свидание? – воскликнула Александра.

– Конечно.

– Но ведь это очень неблагоразумно, это сумасшествие! Быть может, это для вас западня!

– Ну что ж такое? Я так несчастна, что мне нечего бояться!

И не успела она выйти на улицу, как Фанферло выскочил из своей засады.

– Черт побери! – закричал он. – Что же это у нас за проезжий дом, в котором можно появляться разным рассыльным, точно у себя на площади! Виданное ли это дело! Входит рассыльный, и его никто не замечает! И ты тоже хороша! Вздумала предостерегать эту змею от этого свидания! Разве ты не понимаешь, что я должен знать все, что она от нас скрывает? Помоги мне одеться, а то она меня узнает!

И в одно мгновение, надев парик и нацепив густую бороду, Фанферло стал неузнаваем. Затем он быстро надел блузу и стал походить на одного из тех рабочих, которые вечно просят работы и которым никто ее не дает.

– Не забудь захватить свой открытый лист и кистень!

– Нет, нет… А письмо этой несчастной все-таки опустите в почтовый ящик! До свидания!

И он исчез.

Жипси находилась от него уже на расстоянии восьми или десяти минут, но он ловко выследил ее и пошел за нею. На площади Шатле она сделала два или три тура, прочитала театральные афиши, посидела с минуту на скамье и, наконец, без четверти девять отправилась в бюро омнибусов. Жипси поместилась в дальнем углу, в тени. В бюро толпилось много народу. Люди входили и выходили, выкрикивались номера, и происходила раздача корреспонденции.

Наконец на городской думе пробило девять часов, и в бюро вошел какой-то господин. Не осведомляясь в кассе о доставшемся ему номере места в омнибусе, он подошел прямо к Жипси, поздоровался с ней и сел рядом.

Это был не толстый и не худой господин, высокого роста, с рыжей бородой, не представлявший собою ничего интересного и ничем не отличавшийся от других.

Фанферло уставился на него во все глаза. К несчастью, он не мог ничего услышать из того, о чем они говорили. Все, что ему оставалось сделать, это только догадываться о предмете их разговора по их жестам и по игре их физиономий.

«Экий я идиот! – злился на себя Фанферло. – Занять место так далеко!» И он уже хотел как-нибудь тайком приблизиться к ним, как вдруг высокий господин поднялся с места, подал руку Жипси, которая без церемоний взяла ее, и они вместе направились к выходу.

Подойдя к двери, Фанферло увидал, что высокий господин и Жипси недалеко от бюро омнибусов наняли извозчика и сели в фиакр.

– Превосходно! – пробормотал Фанферло. – Теперь уж они от меня не уйдут. Нечего торопиться!

Фиакр поехал к Севастопольскому бульвару. Он продвигался вперед довольно быстро, но для Фанферло это ничего не значило. Широко расставив локти и еле сдерживая дыхание, он побежал за ним вслед. Однако же, добежав до бульвара Сен-Дени, он стал задыхаться и почувствовал легкую боль в боку, а фиакр тем временем уже въезжал на улицу Форбур-Сен-Мартен. Тогда Фанферло уцепился за его рессоры и примостился на его оси. Здесь было очень неудобно, но он уже не стал рисковать собою, чтобы не потерять из вида фиакр.

– Однако! – усмехнулся он себе в фальшивую бороду. – Хлесткий извозчик!

Наконец экипаж остановился около какого-то кабачка, извозчик слез с козел и пошел выпить.

Сыщик покинул свое неудобное место и, притаившись за дверью, приготовился бежать вслед за высоким господином и Жипси, как только они вылезут из экипажа.

Но прошло пять минут, а они все еще не вылезали.

«Что они там делают?» – подумал сыщик.

И он подкрался к карете и заглянул исподтишка в окно.

Какая подлость! Карета была пуста.