Несколько озадаченная его молчанием и тем, как он крепко держал ее за руку, Эвелин вопросительно взглянула на Хэмптона, но, увидев на смуглом лице мрачную решимость, промолчала и покорно направилась к трюму. Навстречу им спешил капитан, но Хэмптон отмахнулся от него. Легкий холодок страха зародился где-то в груди, и уже какой-то задней мыслью Эвелин начала соображать, какой, по сути, властью и силой обладал здесь Хэмптон. Он был владельцем, хозяином корабля и еще десятков судов. И все люди на корабле подчинялись ему. Если он на самом деле контрабандист, то ему ничего не стоит запереть ее в трюме и поднять паруса. И никто на борту не посмеет удивиться.

Взглянув исподтишка на решительное, с плотно сжатыми губами лицо Хэмптона, она решила, что этот человек вполне способен и на худшее. Господи, как она не разглядела его раньше? Неужели темные глаза настолько запали в душу, что она утратила рассудок?

Почувствовав, что она пытается высвободить руку, Алекс пренебрежительно заметил:

— Не беспокойтесь. Вы не промочите свои элегантные туфельки.

Эвелин, которая специально обулась в грубые башмаки из толстой кожи, ответила с вызовом:

— Вы лучше позаботьтесь о своем золотом шитье и шелковых чулках, мистер Хэмптон. Моя одежда гораздо больше подходит для посещения трюма.

Пробормотав ругательство, Хэмптон отдал свою шляпу матросу и начал, громко топая, спускаться в темный трюм. Фонарь, мерцавший оттуда, едва освещал ступени. Хэмптон нашел огниво, еще один фонарь и зажег его. Затем, по привычке, обернулся и протянул руку, чтобы помочь спутнице спуститься. Несмотря на необычный наряд и острый язычок, она все-таки была женщиной. Он с детских лет был приучен уважать женщин, и, хотя за последние годы его мнение о женских добродетелях здорово пошатнулось, привычка осталась.

Эвелин, несмотря на храбрые заявления, все же немного пугали экскурсии в заплесневелые корабельные недра. Ей, конечно, была не по душе душная вонь, полная скрипов темнота, постоянные мысли о вездесущих крысах. И хотя на ней не было юбок, появилось желание подхватить их, чтобы не замочить и не испачкать. Почти не сознавая, что делает, она оперлась на руку Хэмптона.

Прикосновение ударило ее словно током. Сильные пальцы уверенно сомкнулись вокруг ладони, словно передавая свою теплоту и спокойствие, а внутри у Эвелин дрогнуло. Само собой, мужчины и прежде брали ее за руку, и это не могло быть причиной странных ощущений. Она попыталась высвободить руку, но Хэмптон лишь крепче сжал пальцы.

Эвелин испуганно посмотрела на него снизу вверх. В неверном свете фонаря показалось, что на губах Хэмптона блуждает странная усмешка. Но это вовсе не относилось к ней. Он просто оглядывал ряды бочонков и корзин, пока не нашел то, что искал.

— Вот здесь, мисс Веллингтон. Позвать кого-нибудь, чтобы начали все разбирать и вскрывать?

Она всмотрелась в знакомые клейма, выжженные на дереве, и покачала головой:

— Нет, мистер Хэмптон, только ящики с фарфором. И может, лучше вскрыть их без посторонних? Я тоже, знаете, не хочу, чтобы мне удлинили шею.

Едва сдерживая себя, он пробормотал ругательство и обернулся, чтобы взглянуть на упомянутую часть се тела. И Эвелин уловила в этом взгляде неожиданную теплоту. Решительно высвободив руку, она направилась к стеллажам и стала разыскивать марку, обозначавшую груз из Стаффордшира.

А Хэмптон, пытаясь представить, как выглядело бы на стройной шейке ожерелье из пеньки, крикнул одному из матросов, чтобы тот позвал еще кого-нибудь. Все-таки день надо было начать со шлюхи, так как всякий раз, когда его взгляд скользил по фигурке сварливой девчонки, из головы вылетали разумные мысли. Он не любил чувствовать себя дураком.

— Если мои люди под подозрением, мисс Веллингтон, тогда лучше проверим весь груз, — проговорил он негромко, потому что в трюм, грохоча башмаками по ступенькам, уже спускались двое матросов.

Он указал им на тюки, которые требовалось передвинуть, приказал обращаться с фарфором, как со свадебным подарком, и, взяв юную мегеру за руку, стал подниматься наверх. Ее протестующее движение Хэмптон проигнорировал. Только сжимая в своей руке удивительно женственные пальцы, он помнил, что она все-таки дама. Иначе победило бы желание придушить ее.

На палубе они опять столкнулись с хмурым Джеком Ригсом. Капитан изо всех сил избегал смотреть на женскую фигуру, облаченную в мужское платье, и старался заглянуть в отчужденное лицо хозяина.

— Нельзя передвигать груз, пока его не осмотрела таможня. А на пирсе все еще продолжается свара и, похоже, не скоро закончится.

Отпустив руку Эвелин, Хэмптон подошел к борту, глянул вниз и указал на важного господина в атласном сюртуке, окруженного солдатами.

— Человек в оранжевом — тот, кто нам нужен?