— А что здесь? — спросил командир, подойдя к последней повозке.

— Театральный реквизит, — ответил Жюль.

— Показывай! — потребовал воин.

Постановщик подошёл к занавеске и медленно отдёрнул её в сторону. Внутри сидела девушка в ярком театральном костюме и с длинными чёрными локонами. Перед глазами она держала листок с текстом и вдумчиво повторяла свои реплики.

— Мы что, уже приехали? — непонимающе спросила девушка, когда её побеспокоил командир.

— А это ещё кто такая? — спросил воин.

— Что значит, кто такая? — обиженно произнесла девушка и встала на ноги. — Между прочим, я Жанна Арман, исполнительница главной роли этого театра. Да и как вы смеете отвлекать меня от подготовки к выступлению?! У нас скоро премьера, и мне нужно повторить несколько томов текста. Вы хоть представляете, как же тяжело приходится артистам? А тут ещё вы со своими проверками! — девушка настолько сильно начала давить на командира, что тот уже был сам не рад, что решил проверить эту повозку.

— Погодите. А это там кто? — сказал стражник, заметив силуэт в тёмном углу телеги.

— А! Это чучело…

Девушка подошла к сидящему на коленях человеку, замотанному в чёрные бинты. Силуэт был неподвижен, а из-под повязок небрежно выглядывала солома. Стоило девушке едва коснуться чучела, как оно безжизненно рухнуло на спину.

— Мы его для постановок используем.

Командир внимательно осмотрел подозрительную девушку и сравнил её внешность с описанием. О загадочной беглянке, которую разыскивал князь, были известны лишь основные черты. Тёмноволосая артистка не очень подходила под портрет, так что труппу отпустили. Катерина вновь заняла место в последней повозке и сняла с головы парик.

— А ты молодец, — сказала девушка Генриху, который поднимался после падения.

— Спасибо.

Выдёргивая солому из бинтов, Генрих внезапно обнаружил кровь на своей руке. Одна из повязок ослабла, и у наёмника вновь открылась рана. Мужчина не стал ничего говорить вплоть до тех пор, пока они не прибыли в большой город. Катерина отдала последние деньги на лекарство и послала за ними одного из членов труппы. Вернувшись за кулисы, актриса осмотрела раны убийцы и зашила их нитью с иглой.

— Я сделала всё, что могла, — сказала девушка, закончив работу. — До этого я сшивала лишь костюмы, так что…

— Большое вам спасибо, — поблагодарила её Катерина. — И, если можно, не говорите об этом Жюлю.

— Прости, он наш руководитель. Я обязана.

— Что ж… — коротко произнесла Катерина и склонила голову.

— Но, как мне кажется, он уже догадывается, кто вы. Не волнуйтесь на этот счёт.

— Спасибо вам ещё раз, — сказала княгиня, и девушка пошла готовиться к своему выступлению.

— Зараза, а ведь это я должен о тебе заботиться, — недовольно произнёс Генрих. — Жалкое зрелище.

— Ничего подобного.

— Раз ты так говоришь, то не могла бы принести мне кружечку холодного пива, закуски какой-нибудь…

— Может и подушку тебе под спину подложить?

— Было бы неплохо, — ухмыльнулся мужчина.

— Пожалуйста! — крикнула девушка и швырнула сумку в своего попутчика.

Выйдя из-за сцены, девушка заняла место в зрительском зале. Сегодня вечером почти все места были заняты, но это было вовсе не из-за талантов выступающих. Место выступления было окружено лишь невысоким деревянным забором, так что лишь половина зрителей честно приобрели билеты.

— Как спектакль? — спросил Генрих, присев возле Катерины.

— Что ты здесь делаешь? Тебя могут увидеть.

— Знаешь, в такой толпе девушка в дорогом платье бросается в глаза куда больше, чем бледный перебинтованный мужчина, — оправдался наёмник. — Так как спектакль?

— В детстве учитель не раз водил меня в театр. Даже тогда мне не всегда нравились выступления, но сегодня… Игра совсем неубедительна, актёры путают интонации, а музыканты играют настолько фальшиво, что травмируют мой бедный слух.

— У тебя слишком высокие запросы, — ответил на всё это мужчина.

— Добрый вечер. Это здесь можно приобрести билеты? — спросил состоятельный мужчина, у скучающего билетёра.

— Да, — вяло ответил работник. — Цена на плакате, но если хотите, можете просто пройти. Выступление всё равно почти закончилось.

— Я считаю, что любой труд должен оплачиваться, — сказал мужчина и положил на стол несколько золотых монет.

— Эй, здесь как-то многовато! — удивился билетёр, увидев столь большие деньги.