Разговор не шел, и, пообедав, мы отправились мародёрствовать. Людей в домах не было. При этом найти пищу мы не смогли. Вообще.

– Как думаешь, это из Става постарались?

– Скорее всего.

Вопрос провианта стал для нас важным, еще с утра. Дело в том, что моя ярость сожгла все, что у нас было. Секиру я оставил на седле. Таня оставила у велосипеда сумку с одеждой, разумно решив, что на нее никто не покусится. Все съедобное мы занесли в дом. Который я удачно сжег до тла. Мы нашли немного пищи в других домах. Но ее хватит от силы дня на два. Единственное, что мы смогли откопать, это был клинок Тани. К огромной радости моей спутницы, клинок был цел. Но вот что меня поразило, когда я задумался обо всем этом, это то, что Снежка была голая.

– Скажи, а этот твой иммунитет не защищает твою одежду?

– Неа. – Легкомысленно отмахнулась девушка. – Там что-то говорилось о том, что я становлюсь частью огня.

– Это получается, такие фокусы не стоит проводить в городе.

Девушка сначала задумалась, а потом растянула губы в широкой улыбке.

– А ты что, ревнуешь?

Вот что в этом такого? Да, я ревную. Да, я единоличник. Да, она мне просто друг, но я не хочу, чтобы кто-то другой мог наслаждаться ее фигурой.

– Нет, конечно. Мне просто важен твой авторитет. Все же там живут твои родные. – Вот вроде и нет ничего в этом страшного, но когда тебя так в лоб спрашивают. Ты просто не можешь согласиться.

– Не боись, родные всегда считали меня чудачкой.

– Верю. – Улыбнулся я в ответ на это.

Весь вечер мы провели за столом. Я достал бутылку довольно дрянного вина, и мы болтали, наслаждаясь общением друг друга. А когда солнце совсем спряталось за горизонт, спрятались ото всех под легким одеялом. Возможно это последняя ночь, когда мы вместе, а значит надо ей насладиться до последнего вздоха. Так думал я. Так думала и она.

***

Ставрополь, как ни странно, встретил нас гулом голосов, ударами молотов и прочим рабочим шумом. Звуки работ, слышались прямо за входом. Люди разбирали старые дома на краю города и увозили их в южный лагерь. Да, как рассказал нам словоохотливый парень из рабочих, лагерей в городе несколько. Но рассказать подробнее он не смог. К нам подошел здоровый лысый парень, с битой. Из бейсбольного оружия торчали гвозди – сотки. Колоритный такой парень. Он тут же отправил филонившего трудягу работать, и обратился к нам.

– Вы че тут рыскаете, твари? – Сплюнул он себе под ноги.

Непонятно откуда, появились еще двое. Явно шестерки.

– Сам ты тварь! – Взвелась моя подруга.

Парень мне не нравился, и стоило проучить его за оскорбление, но неизвестно как на это отреагирует начальник лагеря.

– А ты рот открывать будешь, чтобы с…ть!

Рука-пистолет моей спутницы тут же выпустил снаряд, ударивший прямо между глаз здоровяка.

– Хана тебе ш…а. – Взревел бугай, делая шаг к нам. Я встал между ним и Таней.

– Рассечение! – Проревел слово ключ, мой противник, занеся над головой биту.

Идиот. Кто же предупреждает противника перед ударом? У «рассечения» есть пара безусловных минусов. Первый – умение наносит только вертикальный удар. Изменить направление удара невозможно, поэтому, когда я сделал шаг вправо, удар прошел мимо. Второй – удар очень силен, он уносит за собой тело хозяина. Таким образом, мне открылась великолепная возможность. Мой удар кулаком, пришелся прямо в челюсть грубияна. Я не сдерживался. Даже если убью, жалко не будет. Кость хрустнула. Видимо этот парень еще долго не сможет говорить. Да и встать будет проблематично. Нокаут. Два его дружка подняли оружие. Один держал мачете, явно китайской работы, другой прицелился из пневмата. О том, что оружие не настоящее, говорил хвостик газового баллона.

– Тихо все! – Раздался голос позади меня. – Что тут происходит, и кто вы такие?

К нам подошел мужчина, явно военная выправка. На вид лет сорок. Седина уже тронула висок, но пока еще не покрыла голову.

– Они Ежа уложили! – Тут же наябедничал парень с мечетей.

– Чем? – Тут же задал главный вопрос подошедший.

– Кулаком. – Неохотно ответил ему ябеда.

– За что? – Этот вопрос уже адресовался уже мне.

– Он оскорбил мою подругу.

– Это правда? – Военный посмотрел на подчиненных. Тот, что с пистолетом кивнул. – Тогда Еж получил за дело. Итак, вы не ответили. Кто вы такие? И что вы делаете на нашей территории?

– Мы пришли с Невинки. Ищем кое-кого.

– Не местные значит? – Зачем-то уточнил глава их охраны.

– Да.

– Ладно. Идем со мной, в штабе разберемся. – Мужчина запрыгнул на коня, и мы направились к штабу.

Сопровождающий был молчаливым человеком. Представился только Дмитрием Ивановичем.

Штабом оказался жилой, многоэтажный дом, закрученный в круг. Точнее это было несколько домов, но их объединили уже давно. Входа во двор было четыре, с разных сторон света стояли высокие арки, в данный момент времени, перекрытые грузовыми автомобилями. Открыт был только один въезд. Его перекрывал только шлагбаум. Впрочем, эта нехитрая преграда, тут же поднялась, пропуская нас внутрь.

– Сейчас пройдете в кабинет нашего начальника контрразведывательной службы, Пал Палыча, а потом подумаем, что с вами делать.

– И что мы будем делать у него?

– Просто побеседуете. – Спокойно сказал наш сопровождающий. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, однако тело покрылось красной аурой.

Нет, так не пойдет.

«Контроль»

– Что делает Пал Палыч? – Спросил я, глядя в стеклянные глаза Дмитрия.

– Он ментально воздействует на людей, чтобы узнать о них все что нужно.