Внезапно какой-то непостижимый звук разорвал тишину, в которой звучали только его шаги и шаги его спутников, и всех озарила вспышка света, которая, казалось, была ярче солнца. И когда сопровождавшие Павла пришли в себя, они увидели, что их вожак, как мертвый, лежит на дороге.

Впоследствии сам Павел говорил, что «Бог благоволил открыть мне (или, по другому переводу, «во мне») Сына Своего» [15] . В другой раз он так рассказывал: «Я услышал голос из света, говорящий мне на еврейском языке: ”Савл, Савл, почему ты гонишь Меня?”» И он задал вопрос (голос звучал как бы в нем самом): «Кто Ты, Господин мой?» И услышал ответ: «Я Иисус, Которого ты гонишь».

Великие слова. Ведь он гнал не Иисуса – Иисус умер и, по мнению Савла, не воскрес. И вдруг оказывается, Он жив, и не только жив, но Он отождествил Себя со Своими верными, со Своей Церковью. Преследуя Церковь, гонитель преследовал и Самого Иисуса.

«Что же мне делать, Господин мой?» «Встань, иди в Дамаск, на Прямую улицу, и там найди человека по имени Анания». Савл пытается встать, но в глазах у него мрак, он ничего не видит, он ослеп…

Друзья (или просто спутники) берут его под руки, и он, беспомощный, вступает в ворота города. Он пришел не таким, каким хотел прийти – гордым блюстителем Закона, суровым судьей-инквизитором! Он шел молча, глубоко потрясенный и подавленный тем, что произошло. И в скором времени, когда он пришел в общину, он поселился на улице Прямой. Замечательно, что и сегодня, спустя две тысячи лет, эта улица продолжает называться Прямой. Так она и сохранилась, и там даже есть остатки некоторых римских сооружений тех времен.

Слепой, растерянный, он сидел, когда в дверь постучали. Вошел человек, которого звали Анания, и Павел услышал знакомые слова (на греческом или на арамейском языке): «Савл, брат мой, Господь Иисус послал меня к тебе». Биограф Павла, знавший его лично, евангелист Лука, не говорит о том, какая у них была беседа. Он только лаконично сообщает, что «Павел принял крещение во имя Иисуса от Анании» [16] .

В Деяниях апостольских говорится, что Павел сразу обратился к людям с проповедью слова Христова. Но сам апостол исправляет эту неточность. Оказывается, он был не в состоянии что-либо говорить, хотя в момент крещения его слепота прошла. Савл вынужден был уйти в уединение. И он ушел на восток, в Набатею, в гористое пустынное царство, где пробыл довольно долго, почти три года [17] . И там в этой колоссальной душе совершалось великое и таинственное…

Удивительно, но ведь он подобен нам с вами! Он так же, как и мы, не видел Иисуса Христа, идущего по земле во плоти. Он не слышал Его проповеди, но он встретился с Ним на своем жизненном пути. И эта встреча все перевернула.

О чем мог тогда Павел размышлять? О том, что Бог непостижим, но вот Он открывает Себя в Своем Сыне. О том, что Иисус жив, теперь он это знал ясно с полной достоверностью. О том, что распятый и воскресший – истинный Избавитель мира, но не такой, каким представляло себе Его расхожее народное воображение, а иной Царь, Царь духовный!

Едва ли Анания что-то мог рассказать ему об этом. Основное было заключено во внутреннем мире Павла. Ему открылась одна удивительная вещь, которая потом стала основой всего его учения: что Бог действует в жизни человека, и то, что происходит с человеком, в значительной степени зависит от благодати (по-гречески харис), которая есть Божественная милость. Перевести это трудно. Слово «благодать» (русское, церковнославянское) обозначает благо, которое Бог дает человеку не за заслуги, а по Своей любви, – это Павел узнал по собственному опыту. Бог встретился с ним в лице Иисуса Христа.

И Павел стал великим пророком христианства.

[…] Огромный мир окружал Ветхозаветную Церковь, мир, который почитал различных богов – и Олимпийцев, и богов Рима, и богов Египта, и богов Вавилона, – кругом было язычество! Как можно идти в этот мир, что ему говорить? Но Бог сказал ему: «Я пошлю тебя к язычникам».

Но сначала (и это его принцип) надо действовать так, как развивается Священная история. Павел возвращается в Дамаск и приходит в еврейскую общину Дамаска. Люди удивлены: посланец Синедриона приехал, потом таинственным образом куда-то скрылся, о нем не было ни слуху ни духу, и вдруг он вернулся и хочет о чем-то говорить. Все готовы его слушать – ведь он ученик великого раббана Гамалиила. Он приехал сюда, чтобы выискивать заблуждения, разоблачать, но вместо этого куда-то сбежал! Как это понимать? Что произошло?

И Павел начинает говорить. Он говорит о том, что исполнилось Божественное обетование, исполнилось таинственным образом, но не так, как думает толпа. В мир пришел Посланник Неба, Который открывает людям не земное могущество, а тайну Божественной любви. И долго, долго говорит он: одни рады, другие смущены, третьи возмущены. Начинаются споры, в Иерусалим шлют людей: в чем дело? кого вы нам прислали? что это за человек? почему он такие вещи проповедует?!

Но в Иерусалиме было уже не до них. Сменился прокуратор, приехал в Иерусалим, разогнал очередную правящую группировку. Кайафа, который возглавлял суд над Христом, был смещен, потом другой первосвященник был смещен, назначен был третий, – короче, саддукеям, управлявшим Иерусалимом, уже было не до этого.

Тогда местная община решила избавиться от Павла руками дамасского правителя. А надо сказать, что как раз в это время римский император Калигула передал, «подарил», как говорилось тогда, Дамаск набатейскому царю Арете IV. От его лица в городе правил этнарх (наместник царя), которому донесли, что пришел некий иудей и смущает народ. У этнарха разговор короткий, он велит найти Павла и отдает приказ запереть все ворота, чтобы Павел не сбежал. (Города-то были небольшие. Кстати, стены Дамаска сохранились до сих пор, не все, но частично.) И ночью друзья спустили Павла по городской стене в большой корзине на веревке, и он ушел на юг [18] .