– Слово предоставляется председателю городского исполнительного комитета товарищу Коновалову Семену Петровичу, - возвестил секретарь собрания.

На трибуну взгромоздился тучный человек лет под пятьдесят, кашлянул в кулак и начал:

– Товарищи, обстоятельства этого дела создали условия для его конфиденциальности. Не надо много говорить о том, что народ обозлен на жизнь, на отсутствие товаров первой необходимости и непомерно высокие цены, на растущую преступность и, в связи с этим, на наши органы, призванные строжайше соблюдать законность и правопорядок. Появление в это время слухов об сверхъестественных монстрах может лишь только усугубить негативное отношение к нам и вызвать непредсказуемые последствия. Поэтому все, кто имел какое-либо отношение к делу так называемого "оборотня", должны в самые кратчайшие сроки дать подписку о неразглашении в соответствии со статьей об охране государственной тайны.

Природа, товарищи, не перестает удивлять нас своими чудовищными порождениями. Я считаю появление этого монстра в то время, как большинство людей нашего общества утратило общечеловеческие идеалы и коллективистское единство, совершенно не случайным. Оно явилось как бы предзнаменованием того, что перемены в обществе будят в людях не только лучшие качества.

Но, смею заметить, мы достойно выполнили свой долг. Верная рука лейтенанта Соколова оборвала кровавый путь монстра. Побольше бы нам таких людей в органы, и тогда проблема с организованной преступностью в городе, я верю, была бы решена.

Однако, есть в этом деле и недостатки, и упущения с нашей стороны. Как не вспомнить о побеге "оборотня" из машины, когда его должен был охранять хорошо вооруженный конвой.

В то же время мы видим, что граждане города сами пытались справиться с нависшей над ними опасностью, недооценив сложность ситуации, и ни к чему хорошему такая беспечность не привела. Это ведь нам не доверяют, товарищи, раз никто не поставил нас в известность о случившемся. Кроме того, нельзя закрывать глаза на проблему незарегистрированного оружия, находящегося в данный момент на руках у населения.

Если бы мы сумели вовремя позаботиться о решении этих проблем, то не было бы надобности привлечения к делу наших коллег из Санкт-Петербурга. Но майор Колбин правильно оценил обстановку и не стал выкладывать им всех обстоятельств этого нелегкого дела. Страшно подумать, до каких размеров раздули бы эту историю, если бы о ней пронюхала пресса. Но стараниями майора Колбина и его подчиненных о всех подробностях знает лишь ограниченный контингент.

За успешно проведенное расследование, когда при трудных обстоятельствах и немногочисленных сведениях все-таки удалось обезвредить преступника, майору Колбину и лейтенанту Бахареву объявляется благодарность с занесением в личное дело. Лейтенанту Соколову присваивается очередное звание - старший лейтенант.

У меня все, товарищи...

... Немногочисленная группа офицеров медленно расходилась, покидая актовый зал. Замыкал шествие Соколов. Он почти не вслушивался в нудные и монотонные речи ораторов, сменявших друг друга. Перед глазами у него стояла страшная картина той ночи, когда милиционер ринулся на доклад к начальству, а Соколов приблизился к убитому зверю. Лежавший неподвижно волк вдруг стал на глазах у Соколова превращаться в парня, обыкновенного маленького пацана лет пятнадцати. Огромное волчье тело стало, дергаясь, сжиматься и сокращаться в размерах. Морда резко уменьшилась, сморщилась и стала человеческим лицом. Шерсть исчезла, лапы перестроились в ноги и руки. Перед Соколовым на земле лежал не волк, а тот самый странный загадочный пацан. Он был без одежды, которая, оторвавшись, валялась в нескольких метрах от тела, спутанная в грязный комок. У парня была прострелена щека, горло и грудь. Левая рука имела обширную глубокую рану, а правая нога была перебита пролетевшей насквозь пулей. Все три пули, застрявшие внутри, оказались серебряными.

– И все же интересно бы знать, как его звали?
– услышал Соколов разговор идущих впереди капитанов.

– Да разве у монстров может быть имя!..

... А в небольшом селе еще не очень пожилая женщина раз в неделю, а то и два, заходит на почту.

– Мне ничего нет?
– с надеждой спрашивает она.

– Пишут, - весело отвечает девушка, перебирая тощую стопку писем, - или в пути уже.

Может, и пишут, а может, уже давным-давно в пути, да только никак не доберется до адресата заветное письмо, отправленное с большой сибирской стройки.

Март 1992 г.