Заметив удивление на лице девушки, Захария протянул ей цепочку.

Раскрыв ладонь, она позволила ему опустить в нее кулон. Что-то внутри словно успокоилось. Как будто когда-то давно девушка утратила часть своей души, а с этим ожерельем недостающая часть вернулась на свое место.

— Голубь? — приподняла брови она.

«Цапля. Возможно, она тебе знакома».

— С чего бы?

«Потому что я купил ее у твоего мужа».

Ее губы были сжаты в тонкую линию. Рука с кулоном сомкнулась в кулак. Было понятно, что ребенок у прилавка не солгал: она понятия не имела, что ожерелье продавалось.

— И зачем отдаешь его мне?

Она могла делать незаинтересованный вид, но Захарии было любопытно, что случится, попроси он кулон обратно. Возможно, завязалась бы драка.

«У меня смутное ощущение, что он принадлежит тебе… и твоей семье».

Девушка напряглась, и Брат Захария отметил, как дернулась ее ладонь — словно инстинктивно порываясь выхватить оружие. Острые инстинкты, как и самоконтроль — а также высокомерие, изящество, преданность, способность любить, а еще и смех, способный озарить небо.

Он приехал в Париж в поисках потерянного Эрондейла.

И нашел ее.

— Не понимаю, о чем ты.

«Ты из Эрондейлов. Не твой муж. А ты. Потерянный наследник благородного рода воителей».

— Я никто, — огрызнулась она. — И никакого интереса лично для тебя не представляю.

«Я бы мог прочесть твои мысли и подтвердить свои догадки».

Она вздрогнула. Захарии не было смысла лезть в ее мысли, чтобы понять ее страх, неуверенность в себе, пока девушка пыталась осознать, как он может видеть ее насквозь.

«Но я не стану копаться в твоих секретах. Я лишь хочу помочь тебе».

— Мои родители рассказали мне все, что необходимо знать о Сумеречных охотниках, — Брат Захария понимал: эта исповедь — самое близкое, что только может быть к признанию. — Ваш драгоценный Конклав. Ваш Закон, — последнее слово она выплюнула так, словно оно было ядовитым.

«Я здесь не как представитель Конклава. Они не знают о том, что я тебя нашел… или даже о том, что ты существуешь. У меня свои причины отыскать тебя и защитить».

— И какие же?

«Посягать на твои секреты я не стану, но и попрошу не посягать на мои. Просто знай, что я в большом долгу перед твоей семьей. Узы, связывающие меня с Эрондейлами, сильнее, нежели кровное родство».

— Ну это на самом деле очень мило и все такое, но никто не просил тебя выплачивать никакие долги, — отозвалась Розмари. — У нас с Джеком все отлично. Мы друг о друге заботимся и будем продолжать в том же духе.

«Умно с твоей стороны выдать своего мужа за того, кого я искал, но…»

— Умно со стороны Джека. Люди его недооценивают и расплачиваются за это.

«… но, раз уж я смог тебя раскусить, остальные тоже сумеют. А они куда опаснее, чем ты думаешь».

— Эти «остальные» зарезали моих родителей, — лицо Розмари было абсолютно пустым. — Мы с Джеком в бегах долгие годы. Уж поверь, я прекрасно знаю, насколько все опасно. Особенно опасным я нахожу довериться незнакомцу, даже если у него ментальные способности ниндзя и странное чувство стиля.

Одной из вещей, постигнутых Братом Захарией в Братстве, стала сила принятия. Иногда мудрее было признать битву проигранной и принять поражение, тем самым закладывая основу для следующей битвы.

Хотя, напомнил он себе, это была не битва. Завоевать доверие человека не представлялось возможным. Только заслужить.

«На твой кулон цапли наложены чары. Если ты столкнешься с бедой, которой не сумеешь противостоять самостоятельно, тебе достаточно всего лишь позвать меня, и я приду».

— Если ты собираешься выследить нас с помощью этой штуки…

«Твой муж сказал, что доверие надо заслужить. Я не стану пытаться искать вас, если вы того не желаете. Но с этим кулоном ты всегда сможешь найти меня. Я верю, что ты позовешь на помощь, когда это будет нужно. И поверь, я всегда отвечу на твой зов».

— Кто ты, собственно, такой?

«Можешь называть меня Брат Захария».

— Могу, но, если вдруг я окажусь в той гипотетической ситуации, когда мою жизнь станет спасать некий кровожадный монах, я предпочту узнать его настоящее имя.