Мира же решила пойти иным путем и, потягивая такой же, как у мальчика, смородиновый морс из высокого стакана, начала выяснять:

– Петенька, а с кем ты живешь?

Петенька оторвал взгляд от зажатого в ладошке хачапури, которым рассматривал на предмет, где бы поудобней и побольше укусить, посмотрел на Миру, прожевал, проглотил то, что уже было во рту, и только тогда ответил.

– Я живу с бабушкой Лаисой, – проигнорировал он грассирующую «р». – И еще с Костатиной. – Петя положил пирог на тарелку, взял двумя ручками стакан, сделал большой глоток, вернул его на стол, вытер рот тыльной стороной ладошки и, вздохнув, продолжил: – И еще с папой, но он по выходным приезжает, – на этом слове таки довольно четко произнес «р».

Молодец. Настырный и упертый пацан, но заметно устал.

– А мама? – продолжала расспрашивать Мира.

– Мама с нами не живет. Она в другом месте. Папа возил меня к ней на самолете и на машине. Или она приезжает. Но не сейчас.

Да, совершенно точно устал мальчишка! А тут поел, перестал бояться, расслабился совсем и спать хочет – вон уже сонно моргает.

– Понятно, – поддержала его Мира и заторопилась с вопросами: – А скажи, Петенька, в твоем рюкзачке телефон есть?

– Есть, – кивнул он и, очевидно повторяя за кем-то из взрослых, произнес особым наставительным тоном: – Детям вредно пользоваться такими телефонами и играть в гажиты (это сложное слово он не мог верно выговорить). – И телевизор тоже вредно. Я смотрю мультики после дневного сна. – Подумал и честно признался: – Ну, иногда и утром.

Слушая подробные пояснения ребенка, Мира сняла со спинки стула рюкзачок, открыла его, поискала внутри и достала телефон – не айфон, без наворотов, но с большими удобными кнопками клавиатуры, специально для стариков и детей.

– Папа говорит, что это на всякий случай, – увидев телефон в ее руке, продолжил пояснять Петенька. – Если я потеряюсь, – и махнул ручкой. – Или еще чего.

– Будем считать, что «потеряюсь», «или еще чего» как раз и наступило, – улыбнулась ему Мира и распорядилась: – Доедай, а то остынет.

Телефон был полностью заряжен, кто-то явно за этим следил, как наверняка и за тем, чтобы на его счету лежало достаточно средств. Пароля не было. В списке контактов высветилось всего четыре абонента: папа, бабушка Лариса, Ия Константиновна и мама. Именно в таком порядке. Папа вызывался цифрой «1».

Из чего, путем несложных логических размышлений, вытекал вывод о главенстве в этой семье абонента под номером «один».

– Как зовут твоего папу? – спросила Мира, нажимая эту самую единичку.

– Андрей, – четко отрапортовал Петенька, отодвигая от себя почти пустую тарелку.

– А как его отчество? – слушая тишину в трубке, выясняла она. Отчего-то гудка вызова долго не было.

– Я не знаю, – пожал плечами ребенок.

И тут пошел первый гудок. На втором трубку сняли, и, видимо, папа Андрей с неопределенным пока отчеством взволнованно, но явно стараясь сдерживаться, чтобы не напугать малыша, все же почти прокричал:

– Петюша, ты где, малыш?

– С Петенькой все в порядке! – поспешила Мира успокоить взволнованного отца. – Он жив, здоров и в безопасности.

– Вы кто? – потребовал тот немедленного ответа, и его голос мгновенно стал напряженным и холодным.

– Андрей… извините, как вас по отчеству?

– Алексеевич, – с досадой и нетерпением представился тот. – Где Петя? Что с ним?

– Значит, Андрей Алексеевич, у нас тут такая ситуация, – спокойно приступила к объяснениям Мира: – Петиной бабушке стало плохо прямо у нас в театре после представления. Вас, скорее всего, об этом уже известили.

– Да. Мне звонили из больницы и сообщили, что мама в тяжелом состоянии и ее срочно готовят к операции, но не сказали, где Петька. О ребенке, как выяснилось, вообще никто ничего не знает! – раздраженным, нетерпеливым тоном объяснил взволнованный отец.

– Ваш Петенька очень послушный мальчик, – мягко говорила Мира. – Бабушка велела ему стоять возле скамейки, на которой лежала, когда ей стало плохо в холле нашего театра, никуда не убегать и не бояться. Вот он и стоял, а потом устал стоять и сел и, видимо, заснул и прислонился к бортику скамейки, поэтому его долго никто не замечал. Сейчас он находится все еще в здании театра. Мы его успокоили, в туалет сводили, накормили, и он в полном порядке. Только слегка напуган и очень устал.

– Дайте ему трубку, – потребовал Андрей Алексеевич.

Мира протянула трубку ребенку.

– Папа хочет с тобой поговорить.

Мальчонка свел бровки, приняв очень деловой вид, и приложил трубку к уху:

– Привет, это я! – порадовал он родителя и спросил: – Ты где? Ты за мной едешь?

Послушал, что ему говорит отец, и ответил, привычно кивнув:

– Да, хорошо. – Послушал еще и попрощался: – Пока. – И протянул телефон Мире: – Папа сказал вам отдать.

– Слушаю вас, Андрей Алексеевич.

– Как вас зовут? – совсем иным, потускневшим тоном спросил он.