– Да что же с тобой? Почему у тебя поцарапаны руки? Неужели это кот…

– Нет, я был там, где-то далеко.

– Хорошо, с сегодняшнего дня ты будешь спать не с котом, а со своим братом.

Я согласился с ней.

Во время завтрака мама рассказала отцу о моем сне. Он долго и громко смеялся:

– Сынок, говоришь: машины, большой город, док, медсестра Эльза. Что только не приснится в таком возрасте. Мы с мамой снова уходим в море, а вы остаетесь с братом дома. Прошу тебя, ведите себя пристойно.

– Отец, но ведь на море шторм.

– Дети, но нам надо. Хотя я к твоим словам прислушаюсь. Мне тоже снилось нечто необъяснимое. И, самое интересное, мне кажется, да и не только – но мы живем здесь не одни. Рядом с нами еще кто-то находится, но мы этого не чувствуем. Может быть, со временем мы покинем этот дом и переедем в другое место. Но как бы то ни было, в море сегодня не идем. Будем отдыхать. Думаю, что все одобрят мое предложение.

Я впервые в своей жизни прочувствовал некий уют, но этих чувств мне хватило не надолго. Какая-то сила заставила меня выйти из дома, и я направился к бушующему морю. Казалось, что волны вздымаются до небес, вокруг все шумело. Закрыв глаза, я увидел перед собой огромный кипящий чан. Мне стало страшно, и я открыл глаза. Передо мной стоял мужчина в черном балахоне, который промолвил:

– Анатас, я очень рад за тебя. Ты прошел первые испытания, и я убедился в том, что ты можешь пронизывать пространство, и время для тебя не будет являться помехой.

– Кто ты?

– А разве ты меня не узнаешь. Я твой учитель и твоя судьба.

– Нет, я вас не знаю.

– Хорошо, но я тебе уже говорил, что со временем ты все узнаешь обо мне. Сегодня ночью, когда уснут т… родители, ты придешь на кладбище, и я тебе кое-что покажу.

– Нет, я туда не пойду.

– Пойдешь, ведь старших нужно слушать. А сейчас ты даже не будешь помнить. Я тебя кое-куда перенесу.

–––––––––––-

Большой деревянный дом. В одной из комнат прямо на полу лежал капитан Ерофеев. После вчерашнего его тошнило, и было плохо. Он привстал, его начало бросать из стороны в сторону.

– Старшина, старшина! Агафонов, да, черт тебя побери, где ты есть?

В комнату вошел Агафонов и сказал:

– Товарищ капитан, я вас слушаю.

– Дай мне что-нибудь, мне плохо.

– О, товарищ капитан, это я знаю.

– Ты слушайся старших по знанию и принеси мне что-либо испить.

Через некоторое время Агафонов принес водку. Ерофеев выпил и с облегчением вздохнул:

– Вот это да, вот мы вчера дали…

– Товарищ капитан, я не знаю кто ты. Но то, что вы вчера натворили с полковником Воснецовым, на меня до сих пор наводит ужас.

– Слушай, что ты имеешь в виду?

– Разве вы и, правда, ничего не помните?

– Нет, я ничего не помню. Так что же все-таки случилось?

– Хорошо, слушайте. Вчера изрядно выпив, вы пошли в седьмой барак, убили майора. А этому генералу, что доставили позавчера, вы отрезали голову. Я смотрел на все это со стороны и видел в вас не людей, а обыкновенных зверей.

– Слушай, Агафонов, ты о чем говоришь?

– Да о том, что видел.

– Допустим, все было так, но ведь я сотрудник НКВД и мне можно все. Запомни раз и навсегда, когда человека покидает страх, он становится зомби. И ты для меня не указ.

– Товарищ капитан, я то не указ, но я люблю тишину. И когда эта тишина наступает для каждого человека, наступает отдых для души. А у вас этого нет, да и у полковника тоже. Но это еще не все. В женском девятом бараке вы изнасиловали двух заключенных женщин. Затем распороли им животы и с пьяным дурацким смехом покинули барак.

– Во, Агафонов, ты даешь. Неужели ты не хочешь служить в войсках НКВД?

– Я здесь нахожусь по призыву и мне скоро увольняться. Да, я понимаю тех людей, которые сидят у нас. Они политзаключенные, репрессированные. Но, поверьте, товарищ капитан, они же люди.

– Ты мыслишь хорошо, я тебе ставлю положительную оценку. Скажи мне, куда вы дели трупы, вы их прикопали?

– Товарищ капитан, как же их прикопаешь, когда здесь вечная мерзлота.

– Агафонов, ты меня извини, но вот, когда я ночью спал, мне казалось, что я нахожусь в море.

– Товарищ капитан, до Белого моря - 150 верст, до Черного – более 6000 тысяч. И там быть вы никак не могли.

– Значит, мне все это приснилось. Да я и сам порой задумываюсь, кто я на самом деле. Родителей своих не помню, где родился тоже. Но исполняю волю таких же бесноватых, как и я, которые находятся у власти. Это придумано не мной. Все же есть какая-то сила, которая портит все живое. Думаешь, это я убивал их, нет, это не я. Но кто-то через меня. А сейчас скажи мне, почему у меня болит щека?