— Чарли делает блестящие вещи?

Готовясь к какой-то ссоре, я покорно кивнула Мэтту.

— Да, собственно говоря.

Не смотря на убежденность, Мэтт подошел, его тяжелые черные сапоги стучали по дереву, и осмотрел Чарли, меня и опрокинутое растение, и встал, прежде чем снова заговорить.

— Он блестяще «переворачивает растения»?

Готовая защищать Чарли во второй раз за день, я сделала ему последний массаж головы, а затем встала лицом к Мэтту.

— Да. Он опрокинул мой умирающий плющ после того, как я фактически сказала ему сделать это. И он полностью повиновался мне.

Мэтт фыркнул.

— Ты сказала ему, чтобы он опрокинул твой плющ постфактум? Значит, он сделал это до того, как ты ему сказала? Он ясновидящий, а также блестящий?

Понимая теперь, что я немного испортила свои слова в свою защиту Чарли, я вздохнула, сложив руки на груди.

— У тебя есть что-нибудь позитивное или воодушевляющее сказать мне или Чарли, Мэтт?

Проведя рукой по волосам, которые, казалось, все еще были немного влажными от душа, Мэтт сказал, что, вероятно, нет.

— Я просто хотел сказать тебе, что мне нужно выйти на некоторое время, чтобы встретиться с некоторыми из моих лейтенантов и советников. Я вернусь к семи. Если хочешь, в холодильнике есть остатки пиццы и крылышки, которые ты можешь поставить в духовку на ужин. Нам обоим хватит, но… ты можешь либо поесть сама, либо подождать, пока я вернусь домой. Для меня это не имеет значения.

Немного ужаленная его последним комментарием, я сжала руки на груди, стараясь не смотреть на него.

— Оставшаяся пицца, и тебя даже не волнует, если я съем ее с тобой. Боже мой, ты всегда такой невероятно романтичный? Я не уверена, что смогу выдержать это каждый день.

С низким ворчанием он прошел мимо Чарли и меня, и начал пробираться по короткому коридору, который вел к кухне и входной двери.

— Делай, как знаешь. Тогда поешь в одиночестве. Меня устраивает.

— Меня это тоже устраивает. Повеселись на своей встрече. Я поем в одиночестве, пока тебя не будет.

Мэтт остановился и повернулся, и я вдруг поняла, что надеюсь, что он скажет что-то вроде: «Почему бы тебе просто не подождать меня? Мы поедим вместе в семь». Но потом он заговорил, и он не сказал этого или что-то даже отдаленно похожее.

— Я дам Чарли и Шэдоу их ужин, когда вернусь домой, но не могла бы ты сделать мне одолжение и выпустить их один раз до этого? И когда ты выпустишь их, тебе придется взять Чарли за ошейник и почти насильно перетащить его через пять минут или около того. Если ты этого не сделаешь, он будет гоняться за снежинками, пока не обморозит лапы, потому что он так…

— Не смей этого говорить, Мэтт. Не смей говорить, что он умственно отсталый.

Мэтт тихо усмехнулся.

— Я не собирался этого делать. Я собирался сказать, — потому что он так увлечен снегом.

Не ожидая такого ответа, я не знала, что сказать в ответ, поэтому ничего не сказала. Мэтт повернулся и вскоре исчез в коридоре.

Примерно через полчаса я закончила распаковывать оставшиеся вещи на первом этаже, когда получила сообщение от Эми.

«Как у тебя дела? У меня: я уже влюбляюсь, Кай. Я думаю, что Мак тоже. Он сейчас на кухне заканчивает готовить для меня ужин — какое-то блюдо, которое он называет «роскошным цыпленком с корочкой из сыра Чеддер», который состоит из куриных пальчиков (прим. пер. — также известные как цыпленок, куриные сушки, куриные гойоны, куриные полоски или куриные филе, представляют собой куриное мясо, приготовленное из грудных мелких мышц животного), покрытых майонезом, измельченными крекерами и чеддером. Мак кажется таким гордым, что готовит для меня, до такой степени, что мое сердце тает.

Я сейчас сижу за обеденным столом, куда он усадил меня с бокалом вина. Он зажег свечи для нас, и включил тихую фортепианную музыку. О, и он подарил мне дюжину красных роз, когда мы приехали домой. Он заставляет меня чувствовать себя более избалованной и особенной, чем я когда-либо думала, хотя не только из-за того, что он делает. Просто он смотрит на меня и разговаривает со мной. Это все. Я просто чувствую, что ждала встречи с ним всю свою жизнь».

Я напечатала краткий ответ, сказав Эми, что я так счастлива за нее, и я действительно была, заканчивая сообщение с двумя сердцами. После отправки подумала несколько минут, а затем отправила еще одно, чувствуя необходимость выговориться.

«Я не так хорошо провожу здесь время. На самом деле вместо того, чтобы влюбиться в него, я нахожу Мэтта полным невыносимым засранцем. Он злится, потому что я не страшная. Я уже била его в пресс и грудь, по крайней мере, тридцать или сорок раз. Это потому, что он сказал мне, а когда я это сделала, он смеялся надо мной.

Я не вернусь в Моксон прямо сейчас, лишь потому что думаю, что его собакам, особенно Чарли, не помешало бы доброе, любящее присутствие в доме на некоторое время. Господь знает, Мэтт не очень любит их. Он сказал, что Чарли «умственно отсталый», много раз, когда Чарли был ПРЯМО ТАМ, в комнате. Я лишь молю Бога, чтобы Чарли не смог понять его. О, и что касается того, что мы делаем на ужин, Мэтт предложил мне съесть остатки пиццы. ОДНОЙ. Я буду ее разогревать. Да, Мэтт действительно очарователен».