С женщины сползло лицо на пол, стоило ей переговорить с моей матерью, потому как я поняла из отрывочных фраз, бедной илине грозило как минимум увольнение, а как максимум оказаться за решеткой вместе с преступниками.

В конечном итоге илина полисмендер обещала все решить наилучшим образом, отправив партнера илины Ревекки Кариман домой.

— Когда? — задала я прямой вопрос.

— Э-э-э, — замялась илина. — Мы сами его доставим.

— Не поняла, — повысила голос. Мне почему-то сразу не понравилась заминка, с которой женщина произнесла свое обещание. А еще больше мне не понравился ее бледный вид, напоминающий мертвецов в морге. — Где мой партнер? Почему я не могу увидеть его сию секунду и забрать.

— Он…э-э-э… отдыхает, — промямлила женщина.

— Где он отдыхает? Немедленно разбудите его, — начала я наступать, зная, что на моей стороне сила. Мамино положение в кабинете министров весомо и непоколебимо.

— Э-э-э, чуть позже. Вы отправляйтесь. Для вас уже заказали капсулу перемещения. Зачем вы будете ждать? — меня явно пытались спровадить.

— Я вам понятным языком сказала — я хочу видеть своего партнера. Сейчас. Сей миг. Где он?

— Он немного занят.

— Я подожду, — уселась на стул. — Если через кварту его не будет, то я связываюсь с министром и сообщаю, что ее распоряжения игнорируются по полной программе.

Я впервые так открыто козыряла знакомством со своей матерью. Никогда ранее по доброй воле не упоминала чья дочь. И вот настало время когда кровное родство мне пригодилось, чувствуя себя уверенно, зная, что мне не навредят.

— Не надо звонить илине Лилит, — взмолилась женщина.

— Тогда я еще раз спрашиваю, где мой партнер? — я повысила голос, чувствуя, что готова сорваться.

— Он не может выйти, — еле слышно произнесла полисмедер, опустив глаза долу, руки илины заметно дрожали.

— То есть как?

— Нужны носилки. Мы ждем. Через несколько кварт должны прибыть, мы уже заказали.

У меня остановилось сердце, стоило услышать новую информацию.

— Почему он не может ходить? Еще вчера с ним было все нормально.

— У него небольшие повреждения с ногами, — услышала в ответ.

Перед глазами у меня помутилось. Не может быть. Неужели случилось то, о чем предупреждала мама и говорил Азарий.

В этот момент в участок въехали силовые носилки.

— Откуда забирать пациента и куда отправлять? — медбрат в небольшой шапочке с эмблемой позволяющей установить принадлежность к профессии хмуро смотрел на всех женщин.

— Я иду с ним, — твердо произнесла, показывая всем своим видом, что не так-то просто меня сбить с толку.

И мы пошли. Помешать мне уже не смогли. Я с медбратом спустились в подвал участка. То что я там увидела, повергло меня в шок. Оказалось, что это место использовалось для настоящих пыток над линами. Да. Я не ошиблась. Там была оборудована пыточная камера, как будто мы жили не в цивилизованном мире, а в каком-то средневековом. Возможно, когда-то наша цивилизация и проходила все это, но я бы ни за что не могла предположить, что встречу в наше время.

Мой партнер лежал на высокой кушетке и, судя по всему, находился без сознания. По крайней мере, его веки были закрыты, а глазные яблоки не двигались. Почему-то подумать, что он спит, я не могла. Воздух помещения было насквозь пропитан болью и страданиями. Я не сильно оглядывалась по сторонам, но то, что увидела, мне хватило. В подвале находились множество приспособлений в чьем предназначении ошибиться было нельзя. Тут была и пресловутая дыба, и доска с шипами, и тиски, которые использовались явно не для резки по дереву.

— Что это? — в ужасе воскликнула я, понимая, что так не должно быть.

— А это лины так развлекаются, — из под косматых бровей кинул на меня взгляд мужчина. — Уже второго за этот месяц приходится спасать. Совсем оборзели. Если раньше хоть по мелочи баловались, то теперь как сцепи сорвались. А все из-за того, что чувствуют конец.

— Какой конец? — я, собрав волю в кулак, подошла к лежащему Гевору, боясь даже дотронуться до него, понимая, что ненарочно могу причинить боль.

— Конец этому беспределу, — мужчина буркнул почти неразборчиво, видно подумал, что сболтнул лишнего и совершенно не тому лину.

Медбрат споро проверил все показатели тела больного, закрепив на теле Гевора множество датчиков. В подвал с нами никто больше не спустился. И это было даже хорошо, потому как я бы за себя не отвечала.

— Ну как он?

— Жить будет, но недолго…

— Что? — в ужасе воскликнула я. Сердце пропустило удар.

— Если с ним и дальше так обращаться, — укоризненно произнес мужчина. Он явно обвинял и меня.

Пожалуй, на самом деле моя вина в том была. Если бы я не отправила Гевора сюда, подав заявление, то ничего бы не произошло. Однако ничего исправить было нельзя.