Шрифт:
– Мистер Сандовал, вы не знаете, какие именно экспонаты обследовал этот ученый до своего отъезда?
– Нет.
– Сможете выяснить это для нас?
– Конечно.
– Отлично. – Пендергаст показал на дверь. – В таком случае, после вас, мистер Сандовал.
Выйдя из хранилища, они прошли по лабиринту коридоров к компьютерному терминалу в помещении, которое выглядело как главная лаборатория: пространство, заполненное столами и рабочими станциями, с несколькими наполовину собранными скелетами, разложенными на подстилках из зеленого сукна.
Д’Агоста и Пендергаст наклонились над Сандовалом, который уселся перед терминалом и вошел в базу данных остеологического и антропологического отделов музея. В лаборатории стояла тишина, нарушаемая лишь стуком по клавишам, пока Сандовал формулировал запрос. Потом зашуршал принтер, и Сандовал вытащил из него лист бумаги.
– Похоже, Марсала приносил этому ученому всего один экспонат, – сказал он. – Вот распечатка.
Д’Агоста наклонился ближе и стал читать вслух:
– Дата последнего запроса: двадцатое апреля. Готтентот [11] , пол мужской, возраст приблизительно тридцать пять лет. Капская колония, бывший Восточный Грикваланд [12] . Состояние: идеальное. Никаких обезображивающих повреждений. Причина смерти: дизентерия во время Седьмой пограничной войны [13] . Дата смерти: тысяча восемьсот восемьдесят девятый год. Привезен Н. Хатчинсом. Единица хранения: С-31234.
11
Готтентоты – этническая общность на юге Африки. Ныне населяют Южную и Центральную Намибию.
12
Капская колония (от голландского Kaap de Goede Hoop – мыс Доброй Надежды) – первая голландская переселенческая колония в Южной Африке (впоследствии город переименован в Кейптаун). Восточный Грикваланд – территория на северо-востоке Капского региона ЮАР.
13
Пограничные («кафрские») войны – установившееся в исторической литературе название войн между южноафриканскими кафрами и Капской колонией.
– Это, естественно, оригинальная запись, – сказал Сандовал. – Термин «готтентот» теперь считается унизительным. Правильное название – кой-коин.
– Согласно этой записи, тело было прислано в музей в тысяча восемьсот восемьдесят девятом году, – заметил Пендергаст. – Но если память мне не изменяет, то Седьмая пограничная война завершилась в конце тысяча восемьсот сороковых годов.
Сандовал хмыкнул и промычал что-то непонятное, прежде чем сказать:
– Возможно, тело перед доставкой в музей было эксгумировано.
В лаборатории снова повисло молчание.
– Подобная практика в прежние времена была обычной, – добавил Сандовал. – Откапывали могилы, чтобы получить нужный образец. Больше такого, конечно, не случается.
Пендергаст показал на номер хранения:
– Не могли бы мы увидеть этот экспонат?
Сандовал нахмурился:
– А зачем?
– Окажите любезность.
Снова пауза.
Пендергаст наклонил голову:
– Мне просто хотелось бы познакомиться с процессом: какова система хранения экспонатов, как вы их находите.
– Хорошо. Прошу за мной.
Сандовал нацарапал на клочке бумаги инвентарный номер, и они вышли следом за ним в центральный коридор, а потом – еще дальше в глубины отдела, в бесконечный лабиринт хранилищ. На поиски экспоната в старинных деревянных шкафах с медными ручками ушло некоторое время. Наконец Сандовал остановился перед нужным шкафом. Искомый инвентарный номер, нацарапанный от руки на потускневшей медной пластинке, был прикреплен к большому плоскому лотку на верхней угловой полке шкафа. Сандовал еще раз проверил номер и вытащил лоток. После чего отнес его в лабораторию и положил на чистый кусок зеленого сукна, затем подал д’Агосте и Пендергасту по паре тонких резиновых перчаток, надел перчатки сам и снял крышку с лотка.
Внутри в беспорядке лежали кости – ребра, позвоночник, множество других костей. Из лотка поднимался необычный запах. Д’Агоста сказал бы, что это запах мускуса, старых корней и нафталина со слабой примесью запаха разложения.
– Эти кости очень чистые, хотя и пролежали в земле сорок лет, – заметил он.
– Прежде скелеты перед поступлением в музей тщательно очищались, – пояснил Сандовал. – Тогда еще не понимали, что сама земля является важной частью экспоната и должна быть сохранена.
Пендергаст целую минуту смотрел в лоток, потом вытащил оттуда череп без челюсти. Он заглянул в пустые глазницы, и д’Агоста подумал: ни дать ни взять Гамлет у могилы Йорика.
– Интересно, – пробормотал Пендергаст. – Очень интересно. Спасибо, мистер Сандовал.
Он положил череп обратно, кивнул Сандовалу, давая понять, что разговор закончен и, сняв перчатки, пошел в сопровождении д’Агосты обратно по коридору, в землю живых.
13
Ресторан для высших чинов, более известный под аббревиатурой РВЧ, был расположен на предпоследнем этаже здания Уан-Полис-Плаза [14] . Именно там во время ланча собирался анклав из комиссара полиции, его заместителя и прочих верховных князей. Д’Агоста был в РВЧ один лишь раз – на торжественном ланче, когда он и два десятка других полицейских были произведены в лейтенанты, и если сам ресторан напоминал законсервированное во времени низкопробное заведение начала шестидесятых, то вид на Нижний Манхэттен из окон во всю стену был великолепен.
14
Уан-Полис-Плаза – штаб-квартира департамента полиции Нью-Йорка.
Д’Агоста, сидевший в ожидании в просторном аванзале перед РВЧ, размышлял об этом виде из окна. Он вглядывался в лица выходящих – не появится ли Глен Синглтон. Сегодня была третья среда месяца, в этот день высокое начальство приглашало на ланч всех капитанов, начальников отделов, и д’Агоста знал, что среди них будет Синглтон.
Неожиданно он и в самом деле увидел ухоженного, хорошо одетого Синглтона. Д’Агоста быстро протиснулся сквозь толпу и оказался рядом с капитаном.
– Винни?! – удивился Синглтон.