Мы присоединяемся к вихрю движущихся ног и парящих юбок. Впервые Данте выводит меня на танцпол, что со стороны кажется правильным. Сразу могу сказать, что он отличный танцор, с ним легко танцевать, он не может сравниться ни с кем, с кем я танцевала ранее.

— Ты понимаешь, что все наблюдают за нами? — Вполголоса спрашиваю я.

— Представь, что они все сидят на толчке.

Я едва улыбаюсь.

— Я не могу представить, как все они сидят на толчке.

— Не понимаю, почему ты не можешь. Большую часть времени они изрыгают такое дерьмо, что в это легко поверить.

На этот раз я начинаю хихикать.

Данте кружит меня, и я замечаю среди танцующих королеву и короля. Линнеа улыбается, как и король. Сейчас невозможно поверить, что они — та же странная пара, которую мы видели вчера.

К своему удивлению замечаю Линнуса, направляющегося к нам. Он похлопывает Данте по плечу.

— Можно мне?

Данте отступает с натянутой улыбкой на лице.

— Конечно.

Линнус берет меня за руку. Он хороший танцор, но в нем есть нечто такое, отчего я чувствую себя настороженно. В отличие от дерзкого, настоящего, открытого Данте, этот мужчина просто высокомерная задница. Интуиция также подсказывает мне, что я ему не нравлюсь.

— Наслаждаешься пребыванием во дворце? — спрашивает он, глаза при этом хитрые.

— Да, спасибо.

— Аванти хороший город, если ты здесь не живешь.

У меня мурашки бегут по коже. Если бы мы были не перед публикой, и он был бы не младшим братом Данте, я бы тут же ушла. Но, я — центр притяжения и последнее, что собираюсь сделать — это закатить здесь сцену на виду у всех, поэтому мило улыбаюсь.

— Поскольку мы не планируем здесь жить, проблем не будет.

Он не улыбается в ответ.

— Отлично.

Вот и весь разговор, мы молча продолжаем кружиться под музыку вальса Штрауса. Как только музыка замолкает, Данте оказывается рядом со мной.

— Ты выглядишь так, будто представляла его сидящим на унитазе, — говорит он.

Все напряжение тут же улетучивается от его слов, и я начинаю хохотать.

— Ты же знаешь, что твой брат — придурок, не так ли?

— Поверь мне, мне было труднее смотреть на тебя, танцующей с ним, чем тебе с ним танцевать.

Я перевожу взгляд на его глаза.

— Ты ведь не ревнуешь?

— Мне хотелось оторвать ему глупую башку только лишь за то, что он прикасался к тебе.

— Твой брат не хочет со мной спать. Я ему даже не нравлюсь.

— Ты совсем не понимаешь людей. Мой брат переспит с тобой в одно мгновение. Но это означало бы, что он забрал бы что-то принадлежащее мне.

— Данте, зачем ты привез меня в свою семью, если учесть, что между вами нет особой любви друг к другу?

— Потому что я хочу жениться на тебе и должен следовать определенным процедурам, Роза. Я горжусь тобой и хочу, чтобы все знали, что я нашел женщину, с которой я хочу провести остаток своей жизни. Но я должен признать, что не ожидал попасть в бурю дерьма с моим дядей или в то, что здесь происходит. За последние два года многое изменилось… и совсем не в лучшую сторону.

Музыка перестает играть, Данте отводит меня в сторонку. Он берет два бокала шампанского и просит принести стакан апельсинового сока. Протягивает мне один из бокалов.

— За нас, — говорит он, поднимая бокал.

— За нас, — повторяю я и делаю маленький глоток.

— Простите за дерзость? — слева от нас раздается голос.

Мы оба поворачиваем головы к отцу Данте, стоящему в шаге от нас. Мы настолько были поглощены друг другом, что даже не заметили, как он подошел.

Я передаю свой бокал Данте.

— Конечно.

Он слегка улыбается.

— Мастер сейчас покажет тебе, как это делается.

— Да, но кто из нас мастер? — замечает Данте со странной улыбкой на лице.

— Мы скоро увидим, не так ли? — говорит король, положив руку мне на талию, другую, соединив наши пальцы, приподняв. Сделав с ним несколько шагов, я решаю, что он мастер.

— Вы определенно искусный танцор, Ваше Величество, — говорю я.

— Обязан. — Он смеется. — Я практиковался долгое, долгое временя.

— Что ж, это заметно. — Краем глаза я замечаю королеву. Она с кем-то разговаривает, но все время наблюдает за нами.

— Вы уезжаете завтра? — Спрашивает он.

— Да.

— Это хорошо.

Я смотрю ему в глаза, пока он кружит меня.

— Почему хорошо?

Он ни разу не сбился с шага.

— Потому что птице место в небе и на крышах, а не в норе лисы, которая построила ее для собственной семьи.

У меня мурашки начинают бежать по коже.

— Поэтому вы отправили своего сына жить к дяде?