Та-дам!

После школы я не встречалась с подружками, не посещала кружки или секции. Я сидела дома и делала домашнюю работу. Я всегда усердно училась, хотя никто не заставлял меня. Во второй половине дня, одна в доме на Харпер-лейн, я сидела за обеденным столом на кухне в свете настольной лампы и зубрила. Занавески на кухне были наглухо задернуты. Иногда люди стучали в дверь или бросали камни в окна, дергали дверные ручки. Я слышала их гоготание и смех. Я не обращала внимания. Старалась быть невидимкой.

Когда моя мать возвращалась домой с работы, она раздвигала шторы, впуская солнечный свет.

– Какая чудесная погода! Почему бы тебе не прогуляться? – улыбаясь, говорила она, но я сбегала в полумрак своей комнаты. Однажды Делия предложила отправиться с ней в ресторан после обеда. Сказала, домашнюю работу можно сделать и там. Держу пари, идея исходила от мамы, как бы непосредственно ни старалась звучать Делия.

Ресторан практически пустовал в часы между обедом и ужином. Мы с Делией сидели на красном диванчике из искусственной кожи в углу – Делия, погруженная в свои документы, и я, корпящая над задачкой по геометрии или читающая толстенные тома русских классиков для углубленных занятий по литературе. Иногда Николетта присоединялась ко мне, и мы вместе делали химию или французский.

Уж две недели как я приезжала с Делией в ресторан каждый рабочий день, когда меня вдруг осенило. Я подумывала о том, как буду платить за «Программу баптистов». И ресторан стал для меня словно подарком небес. Я стала ходить на кухню и смотреть, как шеф-повар Эльза готовит, проявлять интерес к делу, задавать вопросы. Как я и надеялась, она разрешила мне помогать ей, научила меня рубить, шинковать и тушить. Когда я попросила Делию взять меня помощницей на кухню, та согласилась. Два часа в день я работала в ресторане под звуки оперы, льющиеся из старого радиоприемника на кухне.

После месяца работы, когда лето было уже не за горами, я накопила достаточно денег, чтобы стать «баптисткой». Когда я рассказала об этом маме, мы поссорились. «Это слишком!» – отрезала она. За закрытыми дверями я слышала, как они с Делией обсуждают это.

– Будь благоразумна, Констанция, – убеждала маму Делия. – Ей приходится нелегко.

Я бы стала «баптисткой» и без маминого «благословения». Мне было семнадцать, и она не могла меня остановить.

По иронии судьбы филиал клиники «баптистов» находился недалеко от ресторана Делии, окна здания были затянуты плотными белыми шторами, чтобы никто не мог видеть, что происходит внутри. По пути я прошла мимо двух «клубов здоровья» (читай – платных центров снижения веса) – здания «Нутрисистем» и последователей Дженни Крейг, – но на это мне было плевать. «Программа баптистов» подходила мне идеально. В первый день летних каникул, с деньгами, которые я заработала в ресторане, в моем бумажнике, я распахнула двери в «церковь баптистов», где меня встретила фотография Юлайлы Баптист в натуральную величину. В реале выцветшие джинсы казались еще более гигантскими. Когда я открыла дверь, раздался звон колокольчиков, возвещающий о начале моей новой жизни.

Вместе с другими неофитами меня привели в затемненную комнату, где нам показали «Второе рождение» – документальный фильм о Юлайле. Там были кадры хроники: Юлайла получает белоснежную ленту «Мисс Джорджия 1966», выход Юлайлы на конкурсе «Мисс Америка». После того как она вышла замуж и родила ребенка, она набрала много веса, который не могла сбросить. Она опробовала каждую существующую тогда диету, едва не довела себя до нервной анорексии, но ничего не получалось. К пятому дню рождения дочери она весила больше, чем когда-либо. Бывшая королева красоты впала в депрессию, стала подумывать о суициде, умоляла мужа оплатить операцию по ушиванию желудка, но тот отказался. Их соседка умерла после подобной операции, он не позволил бы Юлайле рисковать жизнью.

Аллен Баптист, основатель процветающей евангельской церкви в пригороде Атланты, которую ему не разрешили назвать баптистской по понятным причинам, был предан своей жене и отчаянно пытался помочь ей. Он пригласил двоюродную сестру переехать к ним, чтобы готовить для Юлайлы и следить, чтобы та не ела лишнего. Аллен решил, что нужно полностью оградить Юлайлу от мира еды. Его сестра готовила все блюда для Юлайлы, поэтому самой Юлайле не нужно было ходить в магазин за продуктами. Также он осмелился на радикальный шаг – повесил замок на холодильник. Аллен держал Юлайлу подальше от ресторанов; она перестала общаться с подругами, ходить в гости и даже посещать церковь. По округе поползли слухи, что Юлайла умерла.

После девяти месяцев (читай – кругов) Ада, когда весь рацион Юлайлы состоял из яиц, отварного мяса и творога с консервированными персиками (без сахарного сиропа!), она сбросила пятьдесят два килограмма, которые мешали ей жить, что позволило ей, по ее словам, «родиться заново». Именно тогда она почувствовала в себе призвание помочь другим преодолеть свою тягу к еде и открыть себя новых, как сделала она [4] .

При неохотной поддержке мужа Юлайла задумала открыть диетическую клинику, которая предоставит клиентам низкокалорийные коктейли, замороженные обеды и специальную программу упражнений. «Баптисты» не ходят за продуктами и не готовят; «баптисты» вообще не думают о еде, за исключением тех случаев, когда пришло время выпить коктейль или разогреть обед!» – такими словами начиналась первая брошюра. Первый центр по снижению веса, «Клиника баптистов», открылся в Атланте в 1978 году. К концу девяностых, когда к ним готова была присоединиться и я, во всем мире насчитывалось более тысячи филиалов.

Когда фильм закончился, комната наполнилась светом. Незнакомые женщины сидели, оглядываясь друг на дружку, и ожидали начала инструктажа под плач скрипок и звуки разрываемых фотографий из рекламных роликов, которые крутились на повторе на экране [5] . Многие из пришедших на инструктаж женщин были довольно худыми, я не понимала, что они вообще там делали. Но они улыбались мне и были дружелюбны, как будто они были такие же, как я [6] .