Алекс двигалась без жалости, кровь капала с её длинных темных волос, разлетавшихся от движения. Она занесла топор над головой, вонзив его в грудь вампира - последнего солдата, стоявшего на ногах. Когда она отбросила его своим оружием, её глаза остановились на Сере. То зловещее свечение в них погасло. Она посмотрела на свои окровавленные руки. Ужас омыл её бледное лицо, и она отбросила топор в сторону.

– Сера, - выдавила она осипшим голосом.

Сера раскрыла объятия, и Алекс врезалась в неё, обнимая так, будто она отсутствовала годы, а не несколько минут.

– Ты исчезла.

Сера крепче стиснула свою сестру.

– Теперь я здесь.

– Ты цела, - произнесла Алекс так, словно не могла в это поверить.

– Да. А ты в порядке?

Алекс взглянула на мёртвые тела, вздрогнув. В последнее время её осаждали видения, в которых она пускалась в безумные серии убийств. Судя по выражению её лица, прямо сейчас она переживала один из своих кошмаров. Алекс не хотела быть таким человеком - таким монстром - и она по секрету рассказала Сере о своих опасениях, что она все равно к этому придёт.

Сера знала свою сестру, и она не была монстром. Под её крутой и беспечной наружностью скрывалась добрая и заботливая душа. Да, она могла быть порочной в прелестно озорной манере, но она не была злой. Ни сейчас. Никогда. Не как Мрачный Жнец. Или его извращённая кучка последователей.

Сера наградила Финна сердитым взглядом.

– Ты больной.

Финн поджал губы, глядя на Кая и неодобрительно грозя пальчиком.

– Вы не сделали так, как требовалось. Вы не играете по правилам. Этот барьер нельзя ломать.

– Мы, может, и семья, но ты меня совсем не знаешь, - магия Кая сделалась совершенно неподвижной, как хищник, выслеживающий жертву.
– Ты не понимаешь, что значит быть Драхенбургом. Мы держимся вместе. Всегда. Мы не бросаем нашу семью. Мы не бросаем тех, кого любим. И мы не даём правилам встать на нашем пути, если это будет означать спасение дорогих нам людей.

Финн улыбнулся.

– Мой дорогой кузен. Ты совсем не понимаешь. Ты не осознаешь, что когда дело касается этой игры, у тебя нет выбора.

Кай ринулся вперёд вспышкой мускул и магии. Но прежде чем он добрался до Финна, пещеру окутал туман и поглотил его. Алекс и Логан тоже исчезли. Теперь остались только Сера и Финн.

– Куда ты их подевал?
– потребовала она.

– Расслабься, - сказал Финн, спокойно скользнув взглядом по магии, которая вспыхнула на её руках от злости.
– Они в порядке, просто вернулись в свою камеру. Кай просто дымится, - он закрыл глаза, затем снова открыл, и его губ коснулась довольная ухмылка.
– Кай пытается выбраться из камеры, колотя кулаками по стенам. Он в ярости. Его кровь повсюду. Он устраивает настоящий хаос, - Финн, кажется, слишком этому радовался.
– Но хватит о моем кузене. Мы здесь для того, чтобы поговорить о тебе.

– Мне нечего тебе сказать.

– О, но ты же не будешь говорить со мной, - он подмигнул ей.
– Ты будешь говорить с ним.

Алден вышел из-за угла, войдя в отделанную плиткой комнату. Он кивнул Финну, который поклонился и ушёл с обожанием в глазах. Когда они остались одни, Алден повернулся к Сере. Он стоял необычайно неподвижно, сложив лощёные руки перед собой. Он был одет в длинный чёрный плащ поверх боевого облачения из чёрной кожи. Наряд выглядел очень странным, почти неуместным на его молодом теле. Но он идеально подходил тону его магии.

Алден находился здесь. По-настоящему здесь. В этот раз он не был в её голове. Сера чувствовала его магию в полную силу, и она была опасной и смертоносной. Как густой туман, его магия пропитывала воздух, древняя и могущественная. На поверхности она была вся из себя розы и лилии, но под этой поверхностной оболочкой на вкус она напоминала смерть. Она пульсировала зверствами многовековой давности - потерянными, но не забытыми. Когда на твоих руках столько смерти, она не смывалась. Вот откуда Сера знала, что он лгал, когда говорил, что не убивал людей.

Существовала большая разница между убийством монстров и убийством невинных, между убийством ради защиты и убийством ради власти. Мрачный Жнец убивал невинных, и он убивал ради власти. Эти смерти цеплялись к его магии пятнами, которые никак не смыть и не прикрыть, сколько бы парфюма он ни вливал в свою магию. Его зверские действа, может, и не беспокоили его. Он, может, и не придавал им большого значения. Но его магия их впитала. Она помнила. Его магия изменилась. Каждое убийство её изменяло. За столетия у него их набралось столько, что он даже не был больше человеком, как бы он ни выглядел. Он был монстром. Не таким монстром, как те звери, что бегали вокруг, ведомые инстинктом и не осознающие ничего. Нет, Алден сам сделал себя монстром, осознанно и с королевским размахом.