– Ай да молодцы! – искренне обрадовался действиям своих побратимов князь Дубровицкий. – И наши поганые не промах. Ишь, стервецы, чего удумали – моголов лисами попужать. Так этим скобленым рылам и надо.

В эти минуты он позабыл о вчерашней ссоре с князем Галицким и хотел только одного – не отсиживаться за повозками, а быть там, среди своих земляков, на левом берегу Калки. Опять воинская слава прошла мимо него!

– Поостынь, малость, – буркнул стоящий рядом с ним князь Киевский. – Еще не вечер. Эти ироды так просто не отступят.

– Эх, неправильно полки выставили! – с досадой вторил ему воевода Петеля. – Друг дружку подпирают, да и речка дюже близко. Ежели что…

– Опять ты за свое, Петелич! – перебил его Александр Глебович. – «Ежели, да кабы». Вот как ты хотел, старый пень, так и вышло – там воины славу добывают, а мы здесь телеги переставляем с места на место.

Бросив от досады кафтан на землю, он направился к бадейке с водой и с шумом опрокинул ее на себя. Оказавшийся рядом Плошка открыл было рот, чтобы что-то сказать, но, получив затрещину от князя, покатился по земле так, что только пятки засверкали.

Так прошел день. Потом еще один. Уставшие от долгого стояния в открытой степи, многие дружинники поснимали с себя кольчуги, воткнули копья в землю и стали разводить костры. Половцы, сменяя друг друга, водили коней на водопой. Особо отчаянные от скуки придумали себе забаву – взобраться на ближайший пригорок, приспустить портки и показать неприятелю свою задницу.

Монголы ударили 31 мая 1223 года. Основное направление их атаки пришлось на волынян и половцев. Первыми не выдержали натиска степняки. Развернувшись, половцы побежали к реке, увлекая за собой и русичей, которые старались выдерживать строй и продолжали бой. Началась давка и паника.

Данило Волынский вместе со своими воеводами попытался остановить бегущих с поля боя, но был ранен в грудь. Не помог ему и Мстислав Луцкий, пытавшийся зайти монгольской коннице с фланга. Под градом стрел его дружина вынуждена была отступить. На плечах у половцев монголы ворвались в расположение основных сил русичей, где их встретили воины князя Галицкого Мстислава Удалого.

– Эх, да что же вы, братцы, творите! – в сердцах воскликнул Александр Глебович, который видел все, что происходит в пойме реки. Приложив ладони ко рту, он что есть мочи закричал:

– Держите строй! Строй держите!

Но кто же его услышит? Пытающийся навести порядок в своих полках Мстислав Удалой не слышал даже собственного голоса. Ржание лошадей, стоны раненых, крики наступающих, звон оружия и глухие удары щитов разносились над рекой по всей округе. Присмотревшись, князь Дубровицкий увидел, что вода в реке меняется на глазах – ее прозрачные воды стали кроваво-красными, а трава на берегу черной.

– Что ж мы стоим, братцы! – крикнул он дружинникам, которые находились рядом с ним и видели, как гибнут их товарищи. – В стремена! Поможем русичам!

Вскочив в седло, он увлек за собой с добрую сотню дружинников, которые за своим князем готовы были и в огонь и в воду. Они устремились вниз по склону, стараясь как можно быстрее достичь берега реки. Это было сделать непросто – навстречу им бежали десятки, сотни воинов, спешившие укрыться в лагере киевского князя. К тому же, с левого фланга их стремительно атаковал отряд монгольской конницы, который отсек отступающих от укреплений русичей.

Рискуя потерять не только руку, но и голову, воевода Петеля схватил под уздцы лошадь своего князя:

– Охолонь, княже! Нешто совсем голову потерял? Сам погибнешь и дружину положишь запросто так.

И словно в подтверждение его слов, в кольчугу князя ударила стрела. Она пробила железные кольца и вонзилась ему в плечо. Покачнувшись в седле, Александр Глебович дал команду к отступлению. Сотня всадников турово-пинского князя успела вернуться в лагерь русичей, а вот отступающим дружинникам и половцам, особенно пешим, повезло меньше. Монголы в плен уже никого не брали. Острые клинки их сабель не знали пощады, и скоро все было кончено.

Приблизившись к лагерю, монголы попытались с ходу атаковать эти на вид невысокие стены, наспех сооруженные дружинниками из телег своего обоза и кибиток половцев. Но не тут-то было! Ощетинившись копьями, русичи встретили неприятеля таким градом стрел, что ему пришлось отступить. Еще несколько раз монголы пытались штурмовать лагерь киевского князя, но все безуспешно. Каменистые склоны холма, на котором был расположен лагерь русичей, вскоре укрылся телами погибших монголов и их лошадей. Поняв, что сходу им урусов не одолеть, монголы, словно степные волки, почуявшие запах крови, отошли на безопасное расстояние и стали ждать.