Она энергично протирает руки, и я копирую её, делая вид, что замерзаю, хотя я ничего не чувствую.

— Я скоро вернусь, — говорит женщина. — Просто позвольте мне взять сумочку.

Она оставляет нас одних у входа, и я не могу ничего с собой поделать с тем, что мне не нравится тот факт, что она просто позволила двум совершенно незнакомым людям зайти в её дом, а затем оставила их без присмотра в своём фойе. Может быть, они тоже оставляют свои двери открытыми в ночное время, и вот как попадёт в дом убийца. Может быть, это просто случайное преступление. Возможно, поэтому я не могу перемотать сцену. Почему я не вижу лицо убийцы. Поскольку он настолько случайный, он не вполне предсказуем даже для Оракула.

— Ну, привет, — говорит Софи.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть в направлении, в котором она столкнулась, и я поражена, увидев девочку, стоящую в коридоре. Я сразу вижу сходство между ней и женщиной. Такие же волосы. Те же глаза. Дочь.

Софи и я тревожно переглядываемся, прежде чем Софи говорит:

— И как тебя зовут?

Но девочка просто стоит. Смотрит на нас. Я предполагаю, что ей десять или одиннадцать, она уже не должна стесняться незнакомых. Но она не говорит ни слова, даже когда Софи улыбается и пытается разговорить её. Девочка одета по-зимнему, в водолазке и джинсах, и, хотя её волосы убраны с лица ободком, на спине они спутаны, как будто она недавно спала, или, может быть прыгала.

Женщина возвращается назад с двадцаткой, которую она сворачивает в руку Софи, несмотря на её протесты.

— Удачи. Я была чирлидером в течение нескольких лет, когда была в вашем возрасте.

Софи кладет руку поверх руки женщины, задерживая её там несколько секунд.

— Вы такая потрясающая. Спасибо. Это ваша дочь? — отпуская руки спрашивает Софи.

Женщина оборачивается лицом к девочке.

— Ой! Я не слышала тебя.

— Она тоже будет чирлидером? — спрашивает Софи, само воплощение жизнерадостности.

— Посмотрим, — говорит женщина с натянутой улыбкой.

— Я не расслышала твоего имени, Милая, — говорит Софи, шагнув вперёд и протягивая ей руку. Она протягивает её так близко к маленькой девочке, что у неё действительно нет выбора, кроме как пожать.

— Дафни, — бормочет она.

— Красивое имя, — говорит Софи, но её голос едва заметно меняется, и я не знаю, что это значит.

Что бы это ни значило, всё сошлось к тому, факту, что эта девочка меняет всё. Это может быть не просто убийство; это может быть и похищение. Или, возможно, все трое должны умереть, и я просто не видела тела Дафни. Я уже собираюсь вернуться в видение с ожерельем и обыскать остальную часть дома, как только окажусь дома. Я злюсь на себя за то, что не сделала этого раньше, пропустила урок или нет. Мне это даже не приходило в голову. Из меня не получился сверхъестественный детектив.

— Что ж, спасибо большое, миссис ...?

— Уэлш, — любезно отвечает женщина.

— Миссис Уэлш. Я прослежу за тем, чтобы ваше имя попало в список спонсоров, который мы помещаем в спортзал.

— О, в этом нет необходимости, — говорит миссис Уэлш краснея. — Я счастлива сделать всё, что в моих силах. Она, кажется, искренне рада помочь, и мне становится еще неприятнее врать ей напропалую — и, хотя она открывает перед нами входную дверь, это больше похоже на то, что она нас выгнала. Что-то щекочет на краю моего подсознания, и, хотя я знаю, что это выглядит неловко, я стою до тех пор, пока ко мне не приходит осознание

Входные двери в видении; когда я вышла, я просто повернула ручку. Декоративные стёкла и двери из кованого железа были тяжёлыми, но они не были заперты.

— Это может показаться странным, — подаю я голос, — но вы так далеко от остальных, и ваш дом такой красивый, я надеюсь, вы запираете свои двери по ночам.

Они обе повернулись и посмотрели на меня.

Ладно, вышло не так гладко, как у Софи. Но миссис Уэлш останавливается ненадолго.

— Ох, мы очень внимательны к безопасности, — говорит она. — Поверьте мне, — добавляет она почти шёпотом. Затем мягко улыбается мне. — Я ценю ваше беспокойство. Спасибо.

Если они так осторожны, то почему дверь не была закрыта? Я снова вижу этот момент, но я абсолютно уверена, что не открывала дверь. Я только что открыла её.

Я начинаю что-то шептать Софи, когда мы пробираемся по тропинке, но она обрывает меня резким:

— Шшшш! — и я держу язык за зубами.

Мы вернулись в машину и захлопнули дверцы, прежде чем Софи выплеснула:

— У нас проблема.

— Да, десятилетняя проблема, — говорю я, оглядываясь на защитную лесополосу, через которую можно видеть часть дома. — Это похищение или тройное убийство...

— И это тоже.

— И это тоже? — я спрашиваю, хватаясь за свою голову.

— Я считала с них обоих, и ситуация не такая, какой кажется.

Софи выглядит невероятно потрясённой, и меня охватывает чувство вины. Может быть, она всё ещё слишком слаба, чтобы делать это. Я просто пользуюсь ею?

— Что ты имеешь в виду — считала? — спрашиваю я, когда я смотрю в обоих направлениях и выезжаю с парковочного места. Мне нужно двигаться не только потому, что я не хочу, чтобы миссис Уэлш увидела, что мы припаркованы здесь, а потому, что Софи выглядит плохо. И если ей нужна помощь, я хочу быть как можно ближе к её дому. К её маме. — Ты не должна использовать свои силы.