— Да мне-то что? Ладно, ты иди, а я домой сама доберусь. Не волнуйся, — изобразила улыбку, чтобы успокоить сестру.

— Прости, малышка. Обещаю, на следующих выходных устроим забег по магазинам. Люблю тебя, — Ника чмокнула меня в щеку и убежала.

— И я тебя, — протянула тихо, провожая ее взглядом.

Что ж, мое желание сбылось. Я предоставлена самой себе и могу весь остаток дня просидеть дома. Только почему-то такой план уже не вдохновлял.

Оказавшись дома, почувствовала себя так одиноко, что хотелось завыть. Снова в груди заныло и накрыла депрессия. Только плакать я больше не собиралась. Было бы из-за кого! Да, тяжело, да, больно, но я сильная и со всем справлюсь. А рецепт лечения душевных ран всегда один: интересные фильмы и шоколадки. Много шоколадок…

Утром я проснулась раньше будильника от жуткой сухости во рту. Губы слиплись. В животе ощущение дискомфорта. Кто-то явно вчера переел шоколадок. Теперь от одной мысли о любимом лакомстве тошнило.

Я неспешно собиралась на работу, радуясь тому, что сегодня будет некогда заниматься самокопанием. Вместо завтрака выпила чашку чая и с нетерпением ждала звонка подруги, которая только вчера вечером вернулась из Крыма.

Услышав звонок в дверь, удивилась. Милка никогда за мной не заходила. Либо жала со всей дури на гудок машины, либо звонила. Неужели так сильно соскучилась?

Выбежав в коридор, я прильнула к глазку и тут же отпрянула. Наверное, галлюцинации. Протерла глаза и вновь посмотрела на лестничную клетку. Сережа никуда не делся. Он стоял там в черном костюме с огромным букетом цветов и судорожно приглаживал вымазанные гелем волосы. И что он тут забыл?

— Привет, а я… — начал он с мерзкой улыбочкой, когда я открыла дверь.

— Вероники здесь нет, — перебила его и попыталась захлопнуть дверь, но мужчина схватился за ручку и дернул ее на себя. — Ты «Озверина» объелся что ли? — возмущенно рыкнула.

— Слушай, просто скажи, где она, — удерживая дверь, потребовал Сережа.

— Я смотрю, ты и «Оборзином» не брезгуешь. Может мне тебе еще ключи от квартиры отдать и сказать, где деньги лежат? Иди отсюда, пока я добрая, — ядовито выплюнула и, рванув дверь на себя, наконец, смогла ее закрыть и быстро защелкнуть замок.

— Рит, я понимаю, ты злишься, как и Ника. Но я хочу просто поговорить…

— Со своим отражением поговори! Вероника здесь больше не живет, так что нечего тут околачиваться! — выкрикнула, упираясь спиной в дверь. Нет, ну какая наглость! Помощи он у меня просит. И что ему в голову стукнуло спустя столько лет? Небось не дает никто, вот он и решил память освежить. Только я ему не позволю еще раз обидеть сестренку.

Из подъезда раздались приглушенные ругательства, а затем горе-ловелас со всей силы пнул ногой дверь. Кому-то явно стоит полечить нервы. Я развернулась и посмотрела в глазок. О Сереже напоминал только несчастный поломанный букет, который валялся на полу в окружении разноцветных лепестков.

— Это было слишком просто, — пробубнила я себе под нос.

Сережа был настроен серьезно, а значит Нику в покое так просто не оставит. Жаль, что у нее сейчас никого нет. Я бы с удовольствием посмотрела, как этого гада поставили на место.

Мои мысли прервал телефонный звонок. Мила уже подъехала и ждала меня у подъезда. Схватив сумку, я выбежала на улицу и тут же была оглушена радостным воплем подруги. Высокая, загорелая брюнетка с шикарными формами и строгим, но симпатичным лицом набросилась на меня с объятиями и поцелуями, причитая, как соскучилась.

— Ты негодяйка! Как ты могла не поехать со мной?! В следующий раз я твоего Никиту придушу, если он тебе запретит! — вопила она, прижимая меня к своей груди четвертого размера. Вот и пришло время откровений.

— Он уже ничего не сможет мне запретить, — тихо произнесла я и обняла подругу крепче, уткнувшись носом ей в солнечное сплетение. Только не плакать! Не плакать!

— Не поняла? — растерянно выпалила Мила и отстранила меня от себя, взяв за плечи. — Что случилось?

— Мы расстались.

— Вы? Расстались? Как?

— Давай в машине поговорим, а то на работу опоздаем.

— Хорошо, давай.

Всю дорогу рассказывала Миле о событиях вчерашнего дня. Мила внимательно слушала и не перебивала меня, а когда я затихла, она произнесла:

— Прости, радость моя, но сочувствовать я тебе не буду. Ты знаешь, мне Залетов никогда не нравился. А вот поцелуй со Стасом…мур-р-р!

— Мила!

— Что, Мила? Да Андриянов живое воплощение мужественности, сексуальности и… Черт! Рит, ты серьезно собираешься упустить его? Да твой Никита по сравнению с ним лошок сопливый, еще и наркоман. Подумай…

— Что-то я не пойму, ты на чьей стороне? — насупилась я, хоть и с самого начала знала, какой будет реакция подруги. Не умеет она сочувствовать и притворяться. Но, наверное, это в ней мне и нравится. Мила всегда говорит то, что думает, и ей плевать, какое мнение о ней сложится у окружающих.