– Дженнифер Макферсон.

– Это дом Олимпии Фостер?

Женский голос подтвердил, что так и есть. Аликс попросила назначить ей встречу. Пришлось представиться, что сразу вызвало настороженность помощницы Оливии.

– О чем вы хотите с ней поговорить?

– О ее покойном муже, – тихо ответила Аликс. – Я высоко оцениваю книгу, которую написала о нем Оливия. – Она не стала давать лишнюю информацию и упоминать Тони Кларка. Едва ли это был удачный способ добиться интервью.

Помощница миссис Фостер обещала связаться с ней и сообщить, когда у Олимпии появится свободное время. Голос у нее был не слишком любезным.

Повесив трубку, Аликс поразмышляла над тем, верно ли выстроила диалог. В любом случае оставалось ждать обратной связи от Дженнифер Макферсон. Она сделала несколько звонков в Вашингтон. Странно, но никто из ее собеседников не выразил удивления, когда она стала расспрашивать о Тони Кларке. Увы, ни у кого не было ни единой зацепки, хотя каждый признавал, что вице-президент – личность довольно подозрительная. Что ж, если даже политики сомневались в чистоте помыслов и поступков Тони Кларка, то Феликс, наверное, прав.

Знакомые Аликс обещали «поспрашивать» и перезвонить. Оставалось ждать. Она бросила мяч, и теперь он находился на чужой стороне. Порой на заданные вопросы можно получить неожиданные ответы, а кропотливая работа преподносит кое-какие сюрпризы. Пусть расследование в политической сфере – не репортаж из горячей точки, но ведь и оно может оказаться интересным и увлекательным. И это тоже никак не тянуло на «нормальную» жизнь.

Аликс оставила помощнице Олимпии номер личного мобильного для связи, потому что так с ней было проще связаться. Однако через три дня никто не позвонил, и она стала сомневаться, что встреча состоится. Ей не хотелось быть навязчивой: Олимпия жила затворницей и последнее время совсем не общалась со СМИ. Излишнее давление могло лишь навредить, тем более что помощница миссис Фостер проявила настороженность.

Было ли это удивительно? Аликс была представителем центрального канала, о ней говорили как о настойчивой, даже агрессивной журналистке. Естественно, мисс Дженнифер ей не доверяла.

– Хотела побеседовать со мной о книге? – уточнила Олимпия у помощницы. Она была неглупой и воспитанной женщиной, чутью Дженнифер доверяла, поскольку привыкла на нее опираться. Впрочем, ей было нечего скрывать от прессы.

– Не уверена, что именно о книге. Она лишь сказала, что восхищается вашей работой. Разговор может быть о чем угодно. Возможно, ваша книга – предлог, чтобы добиться встречи.

– О чем еще ей со мной говорить? – Олимпия выглядела озадаченной.

– Речь может идти о любом скандале в политических кругах, который еще не выплыл наружу.

– Я никогда не была замешана в политических скандалах, – заявила Олимпия. – Как и мой покойный муж.

Дженнифер вздохнула. Да, миссис Фостер была умной женщиной, однако в вопросах, касавшихся человеческой морали, была излишне наивна. Дженнифер много лет работала на Олимпию, защищая ее от всех мерзостей политики, которые могли пролиться на голову несчастной вдовы.

Несмотря на предостережения помощницы, Олимпия решила повидаться с Аликс. Ей нужна была возможность поговорить о своей второй книге, посвященной идеям покойного Билла. Новая книга должна меньше опираться на биографию сенатора и политическую деятельность, а скорее излагать его философию, видение правительства в будущем, меняющемся мире. У Олимпии до сих пор не было издателя, поскольку все они хотели сразу увидеть готовый труд. Их опасения были понятны: многие авторы спекулировали на текстах первых книг, стараясь выжать максимум денег из уже раскрытой темы.

Первую книгу Олимпия писала и редактировала в течение трех лет, запершись в своем доме. Теперь она занималась тем же самым, и это сильно беспокоило ее детей. Отшельничество, полагали они, не вернет полноты и радости жизни. Однако вдова была настроена донести послание Билла к миру. Это стало ее священной миссией.

Джош и Дарси, ее дети, считали писательство лишь оправданием, чтобы не возвращаться к обычной жизни. Чем дольше мать оставалась затворницей, тем больше они волновались. Они настаивали на том, чтобы Олимпия больше выходила в свет, встречалась со старыми друзьями, устроилась на работу или даже вернулась к преподаванию. Они постоянно твердили, что отец ушел из жизни уже шесть лет назад, и нелепо использовать книгу как оправдание бесконечного траура. Все было тщетно.

Дженнифер разделяла беспокойство детей Олимпии. Она не считала встречу с журналисткой и беседу о книге или о карьере покойного сенатора хорошей идеей. Миссис Фостер давно пора перелистнуть страницу. Однако она не могла настаивать и лишь иногда высказывала опасения и пожелания.

Выслушав Дженнифер, Олимпия позвонила Аликс. Та только что вышла с закрытого совещания и сидела в своем офисе. Ответив на звонок, она сразу сообразила, с кем говорит: у миссис Фостер был характерный мелодичный голос.