– Вот и прикинь: приходит муж, а сосед у него в шкафу сидит, как ты говоришь, «на босу ногу», – рассказывал Сергей. – И спрашивает: «Ты что тут делаешь?»…

– «Ты не поверишь – трамвая жду!» – ухмыльнувшись, закончил за него Антон.

– Вот мы смех…ечками тут с тобой, а… а времена-то наступают стрёмные, – перевел разговор на другую тему Антон.

Времена, действительно, наступали стрёмные. Прокурор области, его зам и их коллеги-партнеры-подельники уже чалились в СИЗО. Игорный бизнес накрылся. Наркота, проституция – перешли в руки чекистов.

Ставки росли. На кону оставался самый жирный кусок – обналичка. Золотое дно. Механизм был простой. Банки, которые в начале 2000-х росли как грибы, теперь лишались лицензий день через день. Но перед назначением внешнего управляющего наличка из их сейфов извлекалась, конвертировалась в валюту и вся вывозилась за границу.

Однако в начале процесса деньги «остывали» в квартирах-отстойниках, снимаемых специально для этих целей. Квартира-сейф, гараж-сейф, домик-сейф, офис-сейф, баня-сейф – неважно. В квартиру или дом и даже в гараж или баню просто так – без санкции судьи, без уголовного дела – следователю не войти. Вот и росло число таких «панельных сейфов», набитых «лав'e» под завязку.

В прошлом году в Питере арестовали майора, у которого в квартире нашли не то что киношный кейс с «лимоном» зеленых, а на восемь миллиардов рублей валюты, в банковских упаковках по сто долларов и евро. Майор-миллиардер пошел в несознанку: мол, знать ничего не знаю, квартира тещи, я – не я и теща не моя. Мента выпустили под залог. Он сразу исчез – испарился в тот же день. Пока деньги, оприходованные, как вещдоки, прели в хранилищах Следственного комитета, хозяева объявились. Неприметный банк, практически банкрот. Год документы подбивали. Половину вернули. Половина пошла на откаты всем заинтересованным лицам.

История про задрипанного питерского майора с восемью «ярдами» в тещиной квартире стала самым популярным анекдотом года. Этот курьезный случай, конечно, был исключением – неловкой накладкой. А вообще, все обычно проходило как по маслу. Наличка шла в Эстонию через «зеленые коридоры» – как раньше, в «лихие» 90-е, сигареты и спирт. А дальше, уже в Европе, отмывалась через отработанные годами каналы. Тамошние оперативники то ли действительно не замечали этого, то ли закрывали глаза – деньги же ввозят, а не вывозят, в конце концов. Иногда кэш перевозили грузовиками. И даже самолетами.

Смышленые конторские быстро смекнули, что к чему, и начали лихо подминать бизнес под себя, не желая ни с кем делить сферы влияния. Отстрел авторитетов принял угрожающий характер. Артем Тагильский, Витя Япончик, Витя Тесак, Дед Хасан… Кто следующий? Женя Книжник? По всему выходило, что следующим в этом расстрельном списке должен был стоять теперь именно он.

Женя, один из самых мудрых и изобретательных «воров в законе», понимал и чувствовал, что удавка вокруг его шеи с каждым днем стягивается все туже и туже. Кроме прочего бизнеса, он еще контролировал в Москве всю торговлю фильтрованной питьевой водой. Двадцатилитровая пластиковая бутыль наполняется водой из-под крана, пропущенной через обыкновенный угольный фильтр, и продается ежедневно десяткам тысяч клиентов с рентабельностью в двести процентов. Как говорится, живи и радуйся. Снимай сливки – с воды.

Но бизнес этот был больше для антуража, для отвода глаз. Последние два года Женя сосредоточился на обналичке. Отработал все ходы и выходы до мельчайших деталей. Договаривался с банком. Убеждал, угрожал. Потом с чиновником или чиновниками в Минфине. С ними было проще – больше понимания предмета.

Слуцкий и Алехин были в деле с самого начала. За приличные деньги (Книжник не был рыцарем, но и скупым тоже не был) они сопровождали грузы до границы с Эстонией, где для них открывали «окно». Груз, как положено, был упакован в коробки от сигарет, с логотипами всех известных марок, которые в свое время производили в Приднестровье, оттуда шли через Украину в Россию, попадали в Эстонию и далее везде.

Маршрут этот бы освоен Книжником еще в начале 2000-х, когда он действительно занимался контрабандой поддельных сигарет, одним из самых прибыльных бизнесов того времени. Точнее, вторым по рентабельности после войны в Чечне, на которой более предприимчивые пацаны сколотили целые состояния. Книжник, как убежденный законник, был принципиально против «бессмысленного насилия» и не пытался на нем заработать. «Кровавые башли плохо пахнут», – говорил он тем из авторитетов, которые не брезговали ничем и относились к его принципам снисходительно – как к проявлению стариковского чудачества. За прошедшие годы от многих из них не осталось не то что роскошного мраморного надгробия – даже урны с прахом.

Сразу за Нарвой, уже на сопредельной территории, в лесу груз встречали местные братки, все тоже русские, которые в ангаре на бывшей военной базе перегружали объемистые коробки в местный грузовик или в несколько мини-автобусов. На этом задача подполковника и полковника считалась выполненной, и они возвращались на родину – через новое «окошко».

Этим двум ментам Книжник доверял больше, чем своим людям. Все-таки дисциплина, ответственность, привычка к порядку… ну, и ментовские ксивы. И проверенные личные отношения. В свое время Антон с Сергеем помогли Жене оприходовать водяной рынок в Москве. За долю в бизнесе укатали двух важных конкурентов – наехали, попрессовали, потрясли и закрыли. Те вышли на волю – не то что бизнес отдали, а вообще из Москвы переехали за Урал, где обоих и пришили через год в местных разборках. А Женя между тем бизнес монополизировал. И ментам «по ходу» помог, решил вопросы в сфере интимных услуг – убедил знакомых ребят подвинуться, мол, «ментам тоже кушать надо».