– Если бы Жуков каждый раз требовал у Сталина письменные приказы, мы сейчас с тобой служили бы в Вермахте. Это в лучшем случае.

– Не самый худший вариант, – ухватившись за шутку, постарался перевести разговор Горовой, хоть и понимал, что загнан в угол. – Может, зарплата была бы поприличней.

– А зарплата начальника моего штаба тебя не устроит? – хитро сощурился генерал. – Пирогов на пенсию собрался. Должность, да, ответственная. Но ведь генеральская. Звездочки, опять же, другие. Сначала три, а потом, глядишь, – одна, да побольше.

– Вы мне предлагаете новую должность? – прямо спросил Горовой.

– Предлагаю, – прямо ответил Троекуров.

– Мне нужен письменный приказ, – не купился Горовой.

– О твоем назначении?

– О боевом задании.

– А ты знаешь, что это не мой приказ? – глаза генерала округлились, словно невидимые руки мгновенно вставили ему удивленные линзы. – Это его приказ.

– Чей – его?

– Его! – генерал показал глазами на потолок.

– Министра?

– Бери выше.

– Куда ж выше? – продолжал валять ваньку Горовой.

– Короче, подполковник, – Троекуров снял очки и начал укладывать их в очечник, – я хотел по-хорошему. Не выходит у нас. Ты отказываешься выполнять личный приказ верховного? Я тебя правильно понял? Сдавай дела и дуй в Крым. Только смотри, одно слово о нашем разговоре – и…

– Верховный вам лично дал приказ? – спросил Горовой, глядя куда-то мимо Троекурова, словно за спиной генерала возникла вдруг какая-то новая фигура.

– Нет, передал с нарочным, – попробовал съязвить генерал. Но у него не очень выходило. – Под расписку в журнале. Что ты как курсант, в самом деле?!

Троекуров уже начал уставать от этого разговора. Он был совсем не дурак и понимал, что приказ – действительно идиотский (это на языке гражданских).

– Хорошо, я согласен, – Горовой встал и начал разминать ноги, сгибая и разгибая их в коленях.

– Что, затекают коленки-то? – по-отечески спросил генерал.

– Да, и поясница что-то дурака начала валять, – осознав, что проиграл, успокоился подполковник. – Старость не радость.

– Не переживай. Выполнишь задание, слетаешь ко мне на недельку в Москву. Я тебя за ручку свожу к полковнику Сергею Федоровичу Глушакову, начальнику лаборатории рефлексотерапии в Мандрыко. Он тебя за один сеанс на ноги поставит. Ноги будут, как у жеребца. Про спину забудешь. И х…й будет стоять, как у Гагарина.

– А я все думал, почему он разбился. Рычаги перепутал.

Оба засмеялись.

– Товарищ генерал-лейтенант, у меня есть одна просьба.

– А-а, так ты с требований на просьбы перешел, полковник? – Троекуров снова хитро посмотрел на Горового. – Это уже неплохо.

– Подполковник, товарищ генерал, – поправил его Горовой.

– Ну, знаешь, военный, это мне решать, сколько тебе звездочек носить. Сказал – полковник, значит, полковник. Жди приказ первого августа. Со всеми вытекающими. У тебя, кстати, выпить чего-нибудь найдется? А то в горле пересохло. Давно столько ни с кем не гутарил.

– «Боржоми»?

– Ты, полковник, действительно сегодня что-то тормозишь. Я же ясно сказал – выпить, а не сиську пососать. Я доходчиво излагаю?

– Так точно, товарищ генерал! – звякнул воображаемыми шпорами повеселевший Горовой.

Пока он открывал сейф и тянулся за дежурным коньяком, генерал напомнил ему о его просьбе:

– Так что ты хотел, Горовой? Какая просьба? Давай, валяй, я сегодня добрый.

– Вы не могли бы лично отдать приказ моему расчету? А то, знаете…

– Знаю, – оборвал его довольный генерал. – Знаю, что ты меня опередил. Именно это и собирался сделать. Зови сюда своих ворошиловских стрелков. Кстати, знаешь про них анекдот?

– Про моих ребят?

– Нет, про стрелков.

– Не знаю. А может, знаю… Нет, не знаю, – Горовой произносил слова, не вдумываясь в их смысл. Мгновенная реакция Троекурова на его просьбу показалась ему странной, но в чем здесь подвох, он еще не понял, и ему снова стало тревожно на душе.

– Короче, – генерал взял его за локоть. – Кстати, знаешь, что надо говорить, когда кто-то в разговоре с тобой говорит «короче»?

– Нет. А что?

– «Короче у соседа» – надо говорить, – лицо Троекурова вдруг стало пунцовым от резкого приступа смеха. – Короче, б...дь, у соседа! А-ха-ха-ха-ха! Ты понял? Что у соседа – короче?

– Понял, товарищ генерал, – выдавил из себя смешок Горовой.

– Так вот. Короче, идут два ворошиловских стрелка по площади Пушкина в Москве, – грузное тело и лиловые щеки генерала все еще сотрясались от смеха. – Ты в Москве был? Площадь видел?