Журналисты с камерой переключились с детей на писателя и Доктора Варю, известного российского волонтера, открывшую несколько хосписов и приютов для вынужденных переселенцев в России и в Украине.

– Да из детского садика в Донецке, – утомленно махнула рукой Доктор Варя. – В городе бомбежки каждый день. Вот, вывозим детвору потихоньку. В Ростов. Там уже приют открыли для детей с Донбасса. Так дело пойдет, будем дальше возить.

– Бомбежки?– продолжая что-то черкать в своем блокнотике, спросил Захаров. – И кто бомбит? Хунта?

– Ну а кто ж еще? – ответила Доктор Варя, вытирая платком влажные, усталые красные глаза. – Да вы и сами все знаете, Платон Парамонович. Ковровые бомбардировки чуть ли не каждый день. Ну и есть еще одно ужасающее обстоятельство. Не могу об этом сейчас рассказывать, чтобы не пугать людей. Короче говоря, было принято решение эвакуировать детские сады, спасать детей из этого ада. Воспитатели отказались ехать. Вот, сами управляемся, как можем.

– Я все пишу, Паша, – тихонько толкнул в бок оператора корреспондент, говоря шепотом ему на ухо. – Это Захаров, Паша! Захаров! Бинго! Он нам сделает сумасшедший синхрон!!!

Писатель продолжал лихорадочно строчить в блокноте.

Журналист показал оператору большой палец. Писатель тактично замолчал, продолжая лихорадочно строчить в блокноте.

Доктор Варя достала из сумки целлофановый пакет и начала обходить детей, гладя их по головкам и вручая карамельки в красной обертке. На фантиках было выведено «Москвичка» – стилизованной под церковно-славянский шрифт вязью.

– Варя, я просто преклоняюсь перед вами, – сказал писатель, идя вслед за женщиной и по пути механически поглаживая рукой детские головки. – Не скудеет Россия-матушка своими матьтерезами. Я восхищаюсь вашим героизмом, вашей преданностью делу, вашей жертвенностью!

– Ну что вы все обо мне, – Варя скромно опустила глаза. – Я лишь одна из многих. Это наше общее, как, по-моему, вы написали, русское горе.

Писатель-политрук не успел смутиться, как неподалеку страшно заверещали тормоза подлетевших к месту сбора детей «Жигулей». Из машины почти на ходу выскочила грузная молодая женщина с красным зареванным лицом и растрепанными волосами.

– Люба, Любанька, дитятко мое! – со слезами закричала она, встав на колени и распахнув руки навстречу девчушке, отделившейся от толпы и бегущей к ней что есть духу. – Успела, успела, мама р'oдная! Успе-е-е-е-ла! А-а-а-а-а-а!

Женщина, рыдая, прижимала к себе плачущую девочку, которая уткнулась головой в грудь мамы. Из машины вышел худенький небритый мужичок в серой спецовке, картузе и подошел к матери и девочке, нагнулся и обнял их.

– Бери ее, Радик, – обратилась женщина к мужу, резко прекратив рыдания и вытирая красное лицо полной рукой. – Веди в машину, не выпускай. Мне тут побалакать маненько трэба.

Решительно тряхнув головой, громко, как бешеная кобылица, сдув с лица нависшую челку и сжав кулаки, женщина направилась в сторону доктора и писателя, не понимающих, что происходит. Вернее, Доктор Варя уже догадывалась, что надвигается скандал, а писатель – еще нет.

– Что ж ты, сучка, делаешь?! – закричала женщина в лицо Варе, остановившись на расстоянии вытянутой руки, не обращая внимания на оператора с камерой, корреспондента и всех остальных. – Ты пошто детей воруешь, б…дища?! Своих нет? Кто тебе дал право издеваться, глиста в корсете, прошмандовка в халате?!

Она сорвала с шеи доктора стетоскоп и начала стегать им Варю по лицу и груди. Экзекуция продолжалась несколько секунд, пока двое военных не схватили ее за руки и не оттащили от доктора, у которой из рассеченной губы на белый халат уже капала кровь.

– Ради бога, не трогайте ее! – вытирая платком кровь и помаду с губ, вступилась за женщину Бородина. – Ее можно понять. Война кругом. Люди все на грани нервного срыва.

Военные не выпускали разъяренную мать, пытавшуюся вырваться из крепких мужских рук. Дернувшись несколько раз и поняв, что дотянуться до врачихи ей уже не удастся, женщина снова начала рыдать, запрокинув голову и повиснув на руках военных.

Бородина подошла к плачущей матери сама.

– Мы не могли поступить иначе, – обратилась она к женщине. – Детей надо спасать. Вы всего не знаете. Мы сейчас не можем об этом говорить, поверьте. Все фамилии, телефоны записаны. Мне сказали, что согласие родителей на каждого ребенка получено.

– Кого спасать?! – снова пришла в ярость женщина. – Спасай своих детей! Много их у тебя, своих-то, что ты за нашими приперлась? Кто тебе дал право до моего ребенка касаться?!!

– Но ведь бомбежки! Люди гибнут. Женщины, старики, дети…

– Какие бомбежки?! Кино насмотрелась? Никаких у нас бомбежек нет!

– Вы не в себе, – растерянно сказала Доктор Варя. – Успокойтесь. Выпейте воды.

Еще один военный подошел к женщине и протянул ей бутыль с холодной водой из колонки неподалеку. Двое других ослабили хватку. Женщина отчаянно махнула рукой и выбила бутылку у того из руки.